Портальеро. Круг шестой - Юрий Артемьев
Да растянулись они метров на полста с лишним. Первые двое, что наткнулись на мои трофеи, уже копались в моих ништяках, а раненные всё подходили и подходили.
На носилках явно лежал командир званием постарше, чем Ванька-взводный или Сашка-ротный. Я не помню, что означали две звезды на петлицах в эти времена, но явно это какое-то генеральское звание. А генерал-майор он там или генерал-лейтенант, мне по барабану. У командира и голова была в бинтах, да и рука на груди тоже в окровавленных тряпках замотана. Думаю, что если эти вот бойцы несут своего раненого командира, да ещё и пытаются выйти из окружения, то это точно не дезертиры.
Только мне от этого всего не легче. Технику-то свою я прямо здесь у них на глазах забрать не смогу, чтобы не вызвать ненужного интереса. Вот только и им она тоже вряд ли пригодится. Я же броневики и пушки тут просто оставил на поляне и всё. А выехать с неё не так-то просто будет, даже если им удастся завести эти агрегаты…
Блин. Один броневик они уже даже завели. Тот самый, что я прямо от штаба немецкого умыкнул. Небось немчура тоже себе выбирала исправный бронеавтомобиль, чтобы потом, намалевав на него свастику использовать против наших.
И вот как теперь объяснить этим вот красноармейцам, что мои броневики им совсем не помогут. Шума-то от них будет много, а толку мало. Ведь вот внимание наши бронемашины в тылу врага точно привлекут. Да и хватит ли им горючки хотя бы на то, чтобы просто выехать из этого леса?
Ладно. Пора бы мне и разрулить данную ситуацию. Я вернулся в своё тело, и незаметно, чтобы своим шевелением не привлечь внимание, размял затёкшие от долгого лежания мышцы. Ну а потом, не высовываясь из-под ёлочки, я не громко, но так, чтобы меня услышали произнёс:
— Эй, славяне! Не стреляйте! Свои…
Это я правильно сделал. Люди нынче напряжённые. Пальнут сдуру и не посмотрят на то, что я тут под ёлочкой так хорошо замаскировался, укрывшись лохмткой.
— Стой! Стрелять буду!
Послышалось сразу же несколько голосов. А в сторону моей ёлочки нацелилось сразу несколько винтовок и один наган. Лично мне это очень не понравилось. С детства не люблю, когда в меня тыкают всякими острыми и стреляющими железяками.
— А вот стрелять я вам не советую! Немцы отсюда не так уж и далеко расположились.
Это я блефую, конечно. Немцев по соседству я уже давно уконтропупил. Так что, вряд ли кто-то кроме лесных зверей услышал бы выстрелы. Да и зверей тут я что-то не заметил. Война их прогнала с насиженных мест. Хотя для хищников типа волков или пусть даже и собак, нынче пищи хватает. Сколько незахороненных трупов лежит сейчас по лесам, да по полям…
Но мои слова всё же подействовали. Стволы винтовок, кажется, опустились. И только ствол нагана по-прежнему был направлен в моём направлении. Наган был в руках младшего командира. Только вот я никак не мог понять его звания. То ли лейтенант пехотный, то ли сержант НКВД. Хрен их разберёт в лесном полусумраке. И у того, и у другого красные петлиц с двумя кубарями. А краповые они или малиновые? Угадай с трёх раз!
Но, мне показалось, что всё-таки этот кадр относится к так называемой «кровавой гэбне». У обычного лейтенанта и взгляд не такой наглый, да и форма у этого краскома неуловимо отличается от обычной.
— Товарищ сержант госбезопасности! — начал я неторопливо, но уверено. — Опустите револьверчик! Врагов кругом без счёта, а вы в своих целитесь…
— А ты выходи на свет, и мы посмотрим, свой ты или не свой! — заверещал гэбэшник.
Голос у него был солидный, почти как у Левитана, что озвучивал Сводки ИНФОРМБЮРО. Но это было единственное, что было солидного в нём. Тщедушный и невысокий. Тонкая шея с острым кадыком и глаза навыкате. Такие недомерки очень часто идут служить в органы внутренних дел, чтобы хоть как-то получить хоть какую-то власть над людьми. И похоже, что этот был именно таким.
Я сделал небольшой финт, чтобы исключить всякие неприятности со стороны этого ретивого вояки. Поднимаясь из своего укрытия, я одновременно в одно движение изъял револьвер из руки ГБэшника.
Бойцы с винтовками сильно напряглись, когда с земли поднялась куча травы и листьев, но я уже откинул капюшон и смотрел на них, слегка улыбаясь.
— Оружие своё чистить надо, хотя бы иногда. — укоризненно выговаривал я сержанту ГБ, разглядывая револьвер в своих руках. — У тебя тут скоро мох вырастет.
Тот стоял, недоумевая по поводу того, каким образом он оказался обезоружен. Слова и гонор у него где-то потерялись. Покрутив револьверчик в руках, я вернул оружие его хозяину, уже не опасаясь, что он начнёт стрелять без повода. Собака, которая громко лает, обычно не кусает, хотя исключения иногда бывают.
Впрочем, сержант ГБ сдаваться не собирался.
— Кто Вы такой? Предъявите документы!
Я посмотрел на него так, как, наверное, смотрят на неразумное дитя самого юного возраста, и представился:
— Лейтенант госбезопасности Камлаев. Отряд особого назначения при разведуправлении НКВД. А документы, сержант, находясь в тылу врага, нам ни к чему.
Задавать вопросы о том, кто старший я не стал, и сделал шаг к носилкам, на которых лежал генерал. Я заметил, что он в сознании и внимательно наблюдает за всем происходящим на поляне.
— Товарищ генерал! В десяти километрах на северо-запад отсюда, немцы собрали советскую технику, оставленную нашими войсками. Хотели, видимо, восстановить её, чтобы наши танки воевали против нас. Личный состав ремонтной базы, штаб и подразделение охраны уничтожены нашей группой. Так что там вы сможете найти всё, что необходимо. Продукты питания, технику и оружие с боеприпасами. К сожалению, наш отряд выполняет особое задание, так что больше ничем посодействовать вам не сможем.
— Спасибо, лейтенант! — слабым голосом, проговорил генерал.
— Не за что. — по-простому ответил я. — Поторопитесь. А то не то что немцы, местные могут устроить мародёрку. Они в этих местах не гнушаются ничем.
Развернувшись, я прошёл к стоящим броневикам и пушкам. Орудующие там бойцы, смотрели на меня с нескрываемым интересом.
— Грузите раненых в броневик. При выезде из леса, будьте осторожны. Дорог тут и вовсе нет, но выехать можно.
И больше ни с кем не разговаривая, я обошёл технику и
