Капитан (Часть 2) Назад в СССР. Книга 14 - Максим Гаусс

Подумав, я вернулся на переговорный пункт. Еще один звонок. Долгие гудки. Наконец, хриплый, невыспавшийся голос:

— Алло?

— Дима, это Громов.

На том конце резко притихли, затем послышался шум, будто человек вскочил.

— Максим⁈ — опешил он. В голосе послышались радостные нотки. — Ох ты ж черт, откуда… Ты где?

— Позже, Дим. Слушай внимательно. Мне нужна помощь. Личная.

— Да не вопрос, ты же знаешь. Говори, — голос Самарина тут же стал собранным, деловым. Старая солдатская привычка — переключиться в режим задачи.

— Где живет моя мать, помнишь? Нужно проверить, все ли у нее в порядке. Осторожно, не привлекая внимания. Возможно, за домом следят. И за ней тоже. Нужно убедиться, что все хорошо, и что рядом с домом не было посторонних. Сможешь?

— Конечно, не вопрос. А что случилось?

— Скорее всего, пока ничего. Это превентивные меры. Но мне нужно быть уверенным, что там все хорошо. Как проверишь, дай знать… Блин, тут с телефоном беда. Так, сколько времени тебе на это нужно? За сутки управишься?

— Конечно! Будь уверен!

— Спасибо, Димон. Извини, что я тебя больного со своими странными просьбами гоняю!

— Макс, не проблема! Я все сделаю! Забыл, через что нам довелось пройти?

Далее, мы договорились о времени контрольного звонка.

Положив трубку, я почувствовал слабый призрак контроля над ситуацией. Хотя бы один фланг можно было прикрыть.

Вечер наступил медленный, тягучий. Я молча сидел на крыльце, глядя в темнеющую степь. Лена что-то тихо напевала на кухне, доносился запах жареной картошки. Казалось бы, идиллия. Но внутри все было сковано стальными обручами ожидания. Скрытая угроза буквально висела в воздухе!

И тогда из вечерних сумерек, словно из самой темноты, материализовался он. Кикоть. Он шел не по дороге, а прямо по полю, его темный силуэт выплывал из багряных отсветов заката. Подошел молча, прислонился к столбу забора рядом со мной, достал пачку сигарет.

— Ну что, есть новости? — спросил он без каких-либо приветствий.

Я лишь кивнул, не удивляясь его осведомленности.

— И? — он повернул ко мне свое худое, колкое лицо.

— Предлагают работать на них. То самое, в чем ты больше года пытался меня уличить! В обмен на безопасность. Или ее видимость.

Разумеется я не стал рассказывать все в подробностях. Лишь в общих чертах, причем так, чтобы он непременно понял — я не поведусь на их уловки и требования.

— О, как! Классика, — угрюмо фыркнул Кикоть. Я ожидал несколько другой реакции. — А знаешь, кто за этой классикой стоит? Кто так упорно хочет заполучить тебя именно живым, а не бесформенным трупом?

Я посмотрел на него. В его глазах, обычно холодных и насмешливых, горел странный, почти личный огонек.

— Говори.

— Вильямс. Томас Вильямс. Старший брат того самого Джона Вильямса, которого ты ликвидировал в пакистанском лагере. Он не просто офицер ЦРУ, он — какой-то крупный начальник отдела специальных проектов. Обладает большими ресурсами. Информации на него мало, но и без того понятно, что это редкая и коварная мразь. Там где учили остальных, он был лучшим. Для него ты тот, кто осквернил семейную честь, лично его унизил. И он хочет не просто убить тебя. Он хочет сломать. Заставить предать все, чему ты служил, а потом, возможно, все равно уничтожить. Но сначала — встретиться лицом к лицу, а затем сломать. Это для него дело принципа. Почти семейная вендетта.

Информация ударила, как молотком по наковальне. Все встало на свои места. Личная ярость, прикрытая служебным рвением. Не американская система охотилась на меня — охотился только один человек, ослепленный ненавистью и жаждой мести. И этот человек обладал властью и ресурсами, чтобы свою жажду реализовать. Вот дерьмо!

— Откуда ты это знаешь? — спросил я тихо. Виктор Викторович еще тот шпион. Когда нужно, может находить то, на что у других просто нет ни возможностей, ни настойчивости. Человек он сложный, тяжелый. Но как специалист, как патриот — просто ас. А от него так бестолково избавились, надо же… Тьфу!

Кикоть усмехнулся, но в усмешке не было и намека на веселье.

— Не спрашивай, Максим. После Пакистана я много чего перерыл. Старые архивы. Контакты. Пытался понять, кто стоит за попытками добраться до тебя через бюрократические процедуры, через намеки в верхах. И нашел его, буквально вчера. Хм… Томас Вильямс. Теперь, — Кикоть бросил окурок под ноги и раздавил его каблуком, — теперь он здесь. Не физически, нет. Его щупальца здесь. Он хочет, чтобы ты сам приполз к нему на коленях, предав своих. Предав Родину. Это для него слаще простой пули. Но ты не такой, и он это понимает… Это вызов!

Я молчал, переваривая сказанное. Враг обрел имя и лицо. И это не делало его менее опасным. Напротив.

Верно. Вызов, причем очень дерзкий. Теперь нужно было не просто защищаться. Нужно было идти в атаку. Даже если это значило шагнуть в самое сердце капкана, на встречу с человеком, для которого моя жизнь стала чуть ли не смыслом существования.

Кикоть смотрел на меня странным взглядом. Он смотрел на меня так, что в взгляде не было ни вопросов, ни сомнений. Было лишь холодное, готовое понимание.

— Ну что, герой? — тихо спросил он. — Решил, как будешь хоронить свою старую жизнь?

Глава 18

Обратный отсчет

Пентагон. США. 4 мая 1988 года

Воздух в кабинете полковника Томаса Вильямса был густ от невысказанных угроз и запаха дорогого дерева. Он стоял у закрытого окна, глядя на простирающиеся до самого горизонта строения, поля и деревья. Все мысли были где-то там, вдалеке. А рядом с ним, на столе лежало несколько листов бумаги — доклад с грифом «Секретно».

Операция «Левиафан» — полностью провалена. Хуже того. Оперативная группа ликвидирована, а их корабль затоплен. И ладно бы только это — командир группы и несколько раненых бойцов были взят в плен советской разведкой. Из вводного доклада следовало предположение, что все это произошло благодаря одному человеку. Только одному.

Его имя — Максим Громов! Советский разведчик, настоящий призрак войны… Призрак, который появляется там, где его не ждут, бьёт в самое сердце и уже доставил слишком много проблем центральному разведывательному управлению. Вернее, конкретному отделу. И хотя высшее руководство так не считало, Вильямс знал — его нужно остановить. Раз и навсегда. Ликвидировать, но прежде…

Вдруг