От Дуная до Рейна - Вячеслав Киселев
***
Праздновали победу с размахом, но недолго – время почивать на лаврах ещё на пришло. Угроза для Карса покуда не миновала, поэтому побратавшись с Добрым, которого Ираклий сделал князем, царь Георгий забрал остатки своей армии и без промедления отправился восвояси. Битва выдалась жестокой и бескомпромиссной, а зажатые в угол персы дрались до последнего, поэтому защитники города тоже понесли огромные потери, лишившись около четверти бойцов. Хотя по сравнению с почти поголовным уничтожением шестидесятитысячной армии противника, такие цифры выглядели горькой, но вполне приемлемой ценой победы.
Грузинский самодержец тоже не стал терять времени попусту и убедившись в том, что армия Моххамад Али-хана повернула обратно на юг, отправил пятитысячную армию царевича Давида в Гянджу, чтобы, пользуясь моментом, прибрать к рукам бесхозное и беспокойное ханство.
Всему отряду Доброго царь Ираклий выплатил солидную премию, пожаловал подарки (богатые трофеи и ханская походная казна позволяли шикануть без угрозы для бюджета) и любезно предложил перезимовать в Тбилиси, обещая проживание до весны по системе «всё включено». Учитывая скорое выпадение снега в горах, предложение оказалось вполне уместным, поэтому казакам, имевшим на руках полсотни раненых товарищей, и реактивщикам Добрый дал добро на «курортную» зимовку, а вот спецназу и миномётчикам отпуск не светил. Добрый хоть и не владел актуальной обстановкой в Европе, тем не менее нисколько не сомневался в том, что нужен Викингу там ещё вчера.
Второго октября изрядно сократившаяся и избавившаяся от обоза группа Доброго погрузилась в Батуми на небольшие суденышки местных торговцев-контрабандистов, безвозмездно предоставленные принимающей стороной, и направилась в сторону Крыма. Трехнедельное каботажное плавание в осеннем штормовом море оказалось для спецназовцев намного более нервирующим предприятием, чем сражение с превосходящими силами персов, особенно учитывая, что в море от них самих ничего не зависело. Но, слава богу, всё обошлось и к нескольким легкораненым в сражении, добавился лишь десяток бойцов, слёгших от категорической непереносимости морских круизов.
Двадцать пятого октября Добрый и его парни с огромным облегчением вступили на родную севастопольскую землю, окончательно завершив очередную опасную экспедицию. О чем он тут же сообщил в северную столицу по оптическому телеграфу, введённому в эксплуатацию буквально накануне их прибытия.
Выполняя наказ друга, самодержца и Верховного Главнокомандующего, Потёмкин, Кулибин, руководители на местах, мастеровые и личный состав оперативно сформированных линейных полков связи совершили настоящий трудовой подвиг – построили за полгода линию оптического телеграфа от Петрограда до Донецка, через Москву и Харьков, обеспечив тем самым долгожданную связь между Крымом и обеими русскими столицами.
***
Что же касается непосредственно целей экспедиции, то Али Мурад-хану популярно объяснили, что пока царь Иван претензий к Карим-хану Зенду и персидскому государству не имеет, но летающих огненных штук, которые чуть не отправили хана на свидание с гуриями, и прочей убийственной машинерии у Ивана очень и очень много. Поэтому, во избежание катастрофических проблем в будущем, персам стоит навсегда забыть о походах на северный берег Аракса и за Ефрат, и будет им тогда счастье. Пускай лучше персидский правитель сосредоточится на налаживании взаимовыгодных торговых связей с Россией, а местные парни сами разберутся в своих проблемах. На том его и отпустили с миром…
Глава 15
В последних числах октября мы наконец добрались до Берлина, где меня уже дожидалась почти вся моя Семья – София с детьми, большое и шумное семейство Доброго и уже практически полностью оправившаяся от ранения Луиза Ульрика. Изначально, я не собирался задерживаться в столице Бранденбурга, но… женщины, есть женщины, да ещё и с малышами. Поэтому у моего плана, предусматривающего немедленное продолжение движения к побережью, не было ни единого шанса на воплощение. Даже заблаговременно предупреждённые о необходимости подготовиться к отъезду в Стокгольм, они потратили на сборы ещё несколько дней, поэтому на острове Рюген мы оказались только пятого ноября.
Здесь уже всё происходило с точностью корабельного хронометра. Эскадра ожидала на рейде, а в гавани Рюгенбурга стоял флагман Седерстрёма «Кристиан Седьмой» в готовности к немедленному выходу. Кареты к трапу, полчаса на погрузку и «до свидания» земля!
Весь спецназ, кроме тройки Аршина, я оставил на острове и отправил в заслуженный двухнедельный отпуск В отличии от территории Священной Римской империи с её прозрачными границами, труднодоступная Скандинавия с жестким погранично-контрразведывательным режимом сама по себе обеспечивала неплохую безопасность, поэтому в Стокгольме будет достаточно сотрудников Министерства имперской безопасности и штатной охраны дворца, а мои парни пусть немного развеются. По окончании побывки группе Висбю следует, не привлекая внимания, просочиться тройками в Амстердам, чтобы к моему прибытию освоиться в городе и быть в готовности разнести его (при необходимости) на молекулы. Что же до остальных, то отряды Лешего и Стилета вместе с группой огневой поддержки Грохота оставались пока на острове совершенствовать боевую и физическую подготовку, находясь в режиме постоянной готовности к применению.
По прибытию на борт «Кристиана Седьмого», кроме теплой, можно сказать, дружеской встречи с командующим флотом, нас ожидал ещё и очень приятный сюрприз. Буквально за день до нашего появления, на Рюген из Питера прибыл почтовый корабль, принесший просто великолепные новости. Во-первых, построили линию оптического телеграфа, соединившую Северную столицу с Первопрестольной и Крымом, а во-вторых, именно по этой линии пришло донесение о том, что миссия Доброго на Кавказе завершилась триумфом, а сам он жив и здоров, и уже находится в Севастополе.
Что же касается результатов миссии, то, по мнению Доброго, на среднесрочную перспективу персидское направление можно было смело переводить в зону ответственности дипломатов и торговцев, а вот по вопросу иностранного участия в местных делах, ничего особо нового прояснить не удалось. Али Мурад-хан подтвердил наши мысли о том, что при дворе персидского правителя Карим-хана Зенда ошиваются англичане из Ост-Индской компании, и на этом всё. Поэтому для меня принципиально ничего не изменилось – двигаю в Амстердам и начинаю распутывать клубок
