Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 - Ник Тарасов

Глаза старого вояки загорелись хищным блеском. Он был стратегом, и он мгновенно понял суть.

— Это ж… — он выдохнул. — Это ж как зрячим против слепых воевать. Я могу маневрировать людьми, как… как генерал на учениях, видя всё поле боя сверху.

— Именно, — кивнул я. — Эффективность твоей сотни вырастет в разы. Тебе не надо держать гарнизоны везде. Ты можешь держать «летучий отряд» здесь, в центре, и бросать его туда, где нужно.

Степан, который до этого молчал, что-то быстро прикидывал в уме.

— Андрей Петрович, это колоссальная экономия на охране. И на логистике. Мы будем знать, где обозы, где заторы, где нужно подвести припасы. Но… — он поднял на меня взгляд. — Это же сколько станций надо? И людей? Кто на этих ключах стучать будет? Сторож в срубе? Он же неграмотный, он крестик с трудом ставит.

— Вот это — второй вопрос, — я сел за стол. — Железо мы сделаем. Архип руку набил. А вот люди… Мне нужны радисты. Те, кто выучит азбуку точек и тире. Кто сможет починить контакт, если он окислится. Кто не проболтается. И кто будет сидеть у аппарата сутками.

— Мужиков не посадишь, — буркнул Архип. — У них пальцы грубые, да и скучно им будет. Заснут или самогон глушить начнут от тоски.

— Верно. Поэтому мы возьмем тех, кому не скучно. Кому это будет в радость. И у кого мозги гибкие.

Я сделал паузу.

— Дети. Подростки.

Степан поперхнулся воздухом.

— Дети⁈ Андрей Петрович, вы хотите доверить секретную связь… пацанам?

— Не просто пацанам, Степан. А лучшим ученикам нашей школы. Старшему классу. Ваньке, Анюте, Прошке. Им по тринадцать-четырнадцать лет. Они уже грамотные. Они любопытные. Для них это будет игра, шпионские страсти. А в игре дети, поверь мне, бывают серьезнее взрослых. К тому же, у них пальцы ловкие и слух острый.

Игнат с сомнением покачал головой.

— Болтливые они. Разнесут по всей округе.

— А вот тут, Игнат, вступает в дело твоя парафия. Дисциплина. Мы не просто научим их стучать ключом. Мы примем их на службу. С присягой, с жалованием, с формой, если хочешь. Они должны чувствовать себя избранными. Тайным орденом. Если пацану сказать, что он хранит государственную тайну, он язык себе откусит, но не скажет.

— Может сработать, — задумчиво произнес Игнат. — Ванька рыжий — парень хваткий. Если ему доверить… он в лепешку расшибется.

— Решено, — я хлопнул ладонью по столу. — Степан, готовь приказ. Отбираем десять самых смышленых. Я лично буду их учить. Архип, тебе задача: нужно поставить производство на поток. Не штучно, а серией. Нам нужно еще как минимум пять комплектов в ближайший месяц. И разрядники… — я вспомнил, как тускнела искра. — Нужно что-то делать с шарами. Они обгорают. Попробуй сплавы. Или сделай их сменными, чтобы можно было быстро перекрутить.

— Попробую, Андрей Петрович. Может, серебра добавить? Или тугоплавкое что поискать…

— Ищи. Экспериментируй. Степан, выдели ему материалы без ограничений.

— А как мы это все назовем? — спросил Степан, записывая. — Нельзя же сказать «радио». Попы не поймут.

— Станции опознавания погоды, — ответил я не задумываясь. — Мы уже начали эту легенду на «Виширском», будем её придерживаться. Против науки никто не попрет, даже губернатор уважает.

* * *

На следующий день я пришел в школу. Урок вел Вениамин, рассказывал что-то про географию Африки. Увидев меня, дети вскочили, грохоча лавками.

— Сидите, — махнул я рукой. — Вениамин, мне нужны старшие. Все. Сейчас.

Через пять минут в моем кабинете (не в том, где стояла радиостанция, а в обычной конторе) стояли двенадцать подростков. Ванька, Анюта, Прошка, Лиза… Часть из тех, кого я когда-то отбирал в медицинский класс. Они выросли за этот год. Взгляды стали серьезнее, одежда опрятнее.

Я оглядел их, выдерживая паузу.

— Я собрал вас здесь, потому что мне нужна помощь. Не просто помощь, а служба. Дело, о котором я скажу, касается безопасности всей нашей артели. Ваших отцов, матерей, домов.

Они притихли. Слово «безопасность» из уст главного человека на приисках звучало весомо.

— Вы знаете, что я строю машины. Насосы, подъемники. Но есть машины, которые не качают воду и не поднимают руду. Есть машины, которые передают мысли.

Глаза Ваньки расширились.

— Устройства, которые мы делаем — они это могут. — С прищуром сказал я.

По рядам пробежал шепоток. Недоверие, смешанное с восторгом.

— Я хочу научить вас управлять этими машинами. Вы станете первыми в мире… — я чуть не сказал «радистами», но вовремя осекся, — операторами эфира. Вы будете слышать то, что не слышат другие. И передавать приказы, которые спасут жизни. Но есть условие.

Я подошел ближе, глядя каждому в глаза.

— Это тайна. Строжайшая. Никто — ни родители, ни друзья, ни братья — не должны знать, как это работает. Для всех это — приборы для предсказания погоды. Если кто-то проболтается… я выгоню не только из школы. Выгоню из артели всю семью. Потому что болтун — это находка для шпиона. А у нас есть враги.

Я видел, как они выпрямляют спины. Угроза была страшной, но доверие — еще более сильным стимулом. Я предлагал им стать взрослыми. Стать воинами невидимого фронта.

— Кто согласен молчать и учиться — шаг вперед.

Шагнули все. Одновременно.

— Отлично. Школу никто не отменяет, поэтому занятия начинаются сегодня вечером. Приходите в дом Архипа. Вход с заднего двора. И чтоб никто не видел.

* * *

Обучение шло тяжело, но азартно. Я превратил чердак Архипа (свой я пока решил оставить режимным объектом) в учебный класс. Мы собрали простейшие зуммеры — без радио, просто батарейка, ключ и прерыватель на проводах.

— Точка — это короткий удар. Тире — длинный, в три раза длиннее точки. Пауза между буквами — как одно тире.

В классе стоял треск.

Щелк… Щелк-щелк…

— Ванька, не части! — кричал я, ходя между столами. — У тебя не «А» получается, а каша. Тире должно быть четким! Анюта, молодец. У тебя почерк ровный, музыкальный.

Оказалось, что у девочек чувство ритма лучше. Анюта схватывала морзянку на лету. Она слышала мелодию буквы,