Сердце шторма - Рая Арран
— Я хочу посмотреть на образцы Верочки.
Не получилось…
— Откуда они у меня? Девочка приедет в Коимбру в следующем семестре. И только тогда я смогу приступить к полноценным исследованиям, — честно ответил Педру.
— Но что-то ты можешь сказать уже сейчас? Что говорит ее кровь? Ты смог бы повлиять на нее через эту связь?
Педру прислонился к соседнему столу, принимая самую непринужденную позу.
— Я мог бы повлиять на нее и без связи, она же ребенок, просто влюбленный ребенок.
— Влюбленный?
— Конечно, эта участь не минует ни одну мою ученицу.
— Но не каждую ученицу ты кусаешь до крови… думаешь, влюбленность стала основой связи? — Александр задумчиво покрутил в пальцах одну из пробирок.
— Как знать… — уклончиво ответил Педру, — Говорю же, полноценных исследований еще нет. Но если говорить навскидку, влюбленность людей слепит, а сослепу связь не построить, особенно такую зыбкую. Она должна была идти еще за чем-то… доверие, привязанность, личный интерес, там целый букет, на самом деле. Но я не сомневаюсь, что так или иначе Вера вполне осознанно прошла по проторенной однажды дороге. Поэтому мне стало интересно, — добавил искренности Педру. — И я шагнул навстречу.
Александр медленно пошел вдоль длинного стола с хитроумными приборами.
— Расскажи, что еще об этом думаешь? Какие перспективы видишь, конселейру? Что считаешь самым важным?
— Самым важным, — зацепился Педру, — пожалуй, стоит назвать возможность свести к минимуму риск пожирания хозяина из-за жажды.
— Нет ошейника — нет жажды?
— Жажда происходит не из-за ошейника, вы же знаете. А из подчиняющего заклятия, основанного на нашей природе. Вопрос только в желании и возможности побороть ее. Дополнительная связь такого типа предполагает добровольность, а значит, наличие желания. А возможности дело наживное.
— А что насчет контроля?
Педру покачал головой.
— Однозначно сказать не могу. Пока его нет. Приказ усиливается через путы подчинения, без них выброс силы может быть просто приятным ощущением. Но между мной и девочкой еще слишком слабая связь, чтобы утверждать что-то конкретное. Что касается влияния бештаферы, — Педру улыбнулся, — нам обоим прекрасно известно, что ни вам, ни мне не нужны дополнительные танцы с бубном, чтобы влиять на людей. Я понимаю ваш интерес, но все это, — Педру обвел рукой лабораторию, — лишь ненужные вам игрушки.
Пока он говорил, Александр обошел стол и встал напротив Педру. И посмотрел в упор. Силы его не чувствовалось, но именно ее отсутствие вместе с осознанием природы Александра, память о чудовище и понимание собственной уязвимости будили желание немедленно встать на крыло и лететь за океан. Прятаться за единственным божеством, превосходящим Демона по силе. Океан способен укрыть за своими бескрайними солеными водами всех… кроме Педру. Не в этой ситуации. Даже если бы имелась возможность убежать, какое-то чудо, позволившее развить для этого достаточную скорость, он не двинулся бы с места. Потому что за ним Коимбра, повелитель, сеньор Афонсу и мирно спящие студенты. И маленькая девочка, которую он по глупости и безрассудству поставил перед взором чудовища.
— …И все-таки, конселейру? Что за поток бессмысленной болтовни? Ты или недооцениваешь себя, или держишь за идиота меня. И знаешь, что-то я не замечал у тебя проблем с самооценкой.
— Ни в коем случае, светлейший сеньор, — Педру низко склонил голову. — Но мне тоже нужна информация. Поэтому если вы видите для себя какую-то конкретную важность, расскажите, чтобы я мог помочь.
Опасно, очень опасно… Мотивы императора очевидны, хотя Педру и был совершенно искренним в своей уверенности, что Александр может справиться сам. И совершенно не понимал, почему, желая провернуть обычный для бештаферы трюк, император медлит, словно… словно действительно настроен на мир и сотрудничество.
Ох, сама мысль о сотрудничестве с Пустошью была очень заманчива, и Педру весьма льстило, что он оказался среди тех немногих, перед кем открыты волшебные двери, кому даровано доверие и возможности влиять. Он ценил свое «место у врат города», но совершенно не хотел стать тем, кто даст в руки императору Пустоши ключ к захвату человеческого мира.
Александр вздохнул и продолжил рассматривать стенды.
— Скажи, конселейру, сколько людей и дивов доверяют тебе безоговорочно?
— Много. Начиная с хозяина и заканчивая слугами Академии.
— Так, а сколько доверяет мне? — в его голосе отчетливо прозвучала досада.
— Ну…
— Даже мой «хозяин», несмотря на все мои старания, видит во мне в первую очередь хитрого и сильного врага.
— Аверины прозвали одну из ваших личин «Санек», — напомнил Педру.
— Видишь, до чего приходится опускаться, чтобы взрастить не только страх, но и расположение…
— Их дети плели нам косы и цепляли бантики на хвосты…
— Не знаю, как ты это выдержал, — император покачал головой.
Педру лишь слегка улыбнулся.
— Серьезно? — удивился Александр.
— Вполне. Никогда не был против, один бант до сих пор висит на дверце шкафа в моих личных покоях, — признался Педру и продолжил немного обиженно:
— Ну а юный граф? Он вырос у вас на коленях, вы для него наставник ближе меня. И это я еще не упомянул Алексея Перова.
— И это результат упорной работы с моей стороны. Но до времени, когда Миша войдет в силу и будет вершить судьбы, еще лет двадцать. За эти годы мир может несколько раз обратиться в пепелище, если я сделаю неправильный ход. Я окружен испуганными врагами с одной стороны алатыря и дикими идиотами, мыслящими не шире собственного желудка с другой. А юный барон Перов, несмотря на доверие и расположение, может оказаться первым, кто создаст мне проблемы. Российская империя тоже не оставляет без внимания новые веяния. Из мальчика давно делали лабораторную мышь. Его способности и связь с бывшим фамильяром — предмет детального изучения и основа для нескольких секретных разработок, о значении которых можно только догадываться. Я хочу знать все о новых возможностях связи. Особенно для нас. И главное, о влиянии подобного сплетения на человеческий разум.
— Нужно время. Только оно покажет. Но я бы в любом случае не советовал использовать это сплетение для контроля. Можно проморгать нить. И напрямую привязанный бештафера заметит вмешательство в разум.
— Похоже, ты и правда держишь меня за идиота.
— Отнюдь, я просто полагаю, что вы могли добиться цели намного проще и быстрее, если
