Сердце шторма - Рая Арран
Проклятье. Что же, было глупо думать, что он не станет сразу заходить с козырей. У Коимбры много тайн. И ни одной из них Педру не хотел бы делиться с Александром, тем более этой.
Однако верить в то, что можно запросто заявить этому существу «Не твое дело» стало бы большой глупостью.
— Пожалуйста, — Педру облизал пересохшие губы и принял решение, — не здесь.
— Веди.
Одна из лабораторий Педру была относительно недалеко и, пожалуй, являлась самым подходящим местом для внезапного обсуждения вопросов связи.
Педру вошел в просторный древний зал, на ходу щелкая выключатели. Длинные лабораторные столы совсем не сочетались с утонченной архитектурой XVII века, зато естественная прохлада этого помещения была очень на руку ученым.
Александр с интересом осматривался. Педру поднял глаза и выдохнул. Водить за нос самого сильного бештаферу в истории сложно и опасно. Но нет ничего невозможного. По крайней мере Педру очень на это надеялся.
— Так что вы заметили? Или почувствовали? — спросил он небрежно. Для начала надо решить, что именно рассказать, а о чем получится умолчать. Впрямую врать императору — самоубийство, поэтому, как и с колдунами, придется создать иллюзию правды.
Александр бросил на ментора короткий, но суровый взгляд, в котором отчетливо читалось «Не играй со мной».
— Я не играю в игры, а занимаюсь важным исследованием. И если вы хотите что-то получить, то глупо было бы не попросить у вас что-то взамен. Пока что я лишь хочу понять, насколько другие бештаферы видят эту связь и как? Особенно такой, как вы. — Педру не стал опускать глаза. Начинается торг, и выгода Коимбры должна стоять в нем на первом месте.
Александр переместился ближе, так, что они оказались друг напротив друга, разделенные узким металлическим столом.
— Полагаю, никак. Просто мне положено видеть и знать больше других. Связь едва заметна, но она есть и работает. А ведь никто не дал бы девочке привязывать дива вроде тебя. Как? И какие возможности?
— Не могу сказать… — начал Педру и ощутил дрожь по коже, несмотря на защитный амулет на пальце собеседника. На лбу императора мертвенным светом вспыхнул глаз. Но второй раз демонстрировать страх смысла не было. Поэтому Педру усмехнулся, показав кончики клыков, и тихо проговорил:
— Зачем это представление, светлейший сеньор? Лаборатория защищена. И здесь отсутствуют трибуны и зрители. Вам нет никакой нужды ни пугать меня, ни пытаться опозорить. И вызнать тайны Коимбры…
— И в мыслях не было пугать тебя, — перебил Демон. — Просто хотел напомнить, что я тоже умею шутить. А еще…
Улыбка императора не изменилась, изменилось само лицо. Нечеловечески бледное, со светящимися в полумраке лаборатории тремя глазами, оно, казалось, отделилось от остального тела и застыло слегка мерцающим голубоватым пятном на фоне темного окна. И совершенно человеческая улыбка на нем теперь выглядела по-настоящему жуткой.
— …мы же говорим не о тайне Коимбры, а, конселейру? Это твой личный маленький секретик?
Педру посчитал, что самое время показать готовность к сотрудничеству, и примирительно поднял руку:
— Ваше чувство юмора я помню еще с времен службы японскому príncipe Ода. Но вы не ученый, а то бы знали, что мои слова означают не отказ, а то, что у меня попросту еще нет результатов. Это случайный эксперимент. Совсем недавний. Секунду… — Он переместился к охлаждающим шкафам и снял печати. — Это произошло пару лет назад.
— Не мало…
— Смотря для чего… — Педру достал из шкафа несколько образцов. — Для связи между хозяином и привязанным бештаферой не мало. А для нас…
— Кто был катализатором связи?
— Я. Так получилось, что мне пришлось спасать эту девочку. Выбор был между чудовищным риском и смертью. Я вспорол ей ключицу и шел на кровь, добровольно напитывая силой…
— Ты привязал к себе колдунью? Потрясающе, — покачал головой Александр. — Даже я не знал, что мы так можем…
«Не можем», — подумал Педру, выбирая пробирки.
— Дело не только во мне, — медленно проговорил он, стараясь, чтобы слова звучали не слишком уверенно, будто выдавал лишь догадки, — она начала колдовать, находясь в бреду. Сразу скажу, не знаю, что именно, в тот момент было не до практики в заклятиях. Я просто разорвал плетение, но, увидев состояние колдуньи, использовал оставшийся след, чтобы спасти. Я не собирался ее привязывать. Поддерживал силой всего пару часов, потом передал врачам, убедился, что риска для жизни нет, и оборвал все оставшиеся ниточки, как сбрасывают разорванные путы подчинения. Вера не должна была ничего понять. Она была в полуобморочном состоянии и в жутком стрессе. Ее неокрепший человеческий разум должен был начисто стереть ужасные воспоминания хотя бы из инстинкта самосохранения…
Александр молча поднял четыре пальца. Черт… не только видел, но и слышал. Все хуже, чем казалась изначально. Педру порадовался, что не стал говорить с девочкой откровенно, несмотря на все возмущения и претензии. Ее вопросы могут подождать пару месяцев, а предосторожность оказалась весьма полезной.
— Ну да, на что я рассчитывал? — усмехнулся Педру. — Но даже так, она, не наученная и ослабшая, не могла ничего почувствовать и понять. Но… похоже поняла. И сумела как-то сохранить.
— И поэтому тебе стало интересно…
— Смотрите.
Педру выставил на стол образцы — несколько пробирок с кровью. И пока император заинтересованно их разглядывал, достал несколько прямоугольных стеклышек и шприцев. Из каждой пробирки он капнул несколько капель на стеклышки.
— Это кровь колдуна. Смотрите на рисунок силы. — Педру не сомневался, что Александр видит эти тонкие нити, сплетающиеся в саму суть человека, наделенного силой. — А это кровь этого же колдуна, но спустя год плотной работы с бештаферой.
— Рисунок меняется.
— Да, почти незаметно, но меняется. А теперь сюда. Это молодой колдун, можно сказать, из нового предприимчивого поколения. Он был довольно близок со своим бештаферой, пока я не отослал последнего шпионом в одну из… не важно. Связь разорвали несколько лет назад, но кровь все помнит. По этим рисункам я даже могу сказать, какие отношения преобладали в паре и какие эмоции выстраивали связь.
— Эмоции, значит… Как ты настолько долго хранишь кровь? — спросил Александр, разглядывая узоры.
— Это же колдовская Академия, — гордо поднял голову Педру, — со своими секретами и заклятиями. Мы можем хранить человеческую кровь до десяти лет, при большой необходимости. А бештаферы сдают по запросу. Хотя вопрос сохранения их образцов первостепенный для этой лаборатории. Пока достигли десяти дней. Это очень много.
За пробирки, разработанные специально для бештаферской
