Все дороги ведут в… - Вячеслав Киселев

***

17 июля 1774 года

Дрезден, столица Саксонии

Саксонский курфюрст Фридрих Август Третий встретил меня в своем дворце более, чем радушно, хоть мы и не контактировали с ним долгих три года. Да и я тоже был рад его видеть – мужик он нормальный, а прошлое посещение Саксонии у меня прочно ассоциировалось только с положительными моментами в виде «неожиданного знакомства» и помолвки с моей Софи. Однако, судя по тому, как «неприлично» быстро он отобедал и тут же пригласил меня в кабинет «перетереть за жизнь», дело было не только в радости от лицезрения моей личности. Ничего не поделаешь – первым делом политика, а всё остальное потом.

– Ты удивительно вовремя появился здесь брат, ситуация вокруг баварского вопроса начинает накалятся, однако для начала я предпочел бы поговорить о Бранденбурге, Пруссии и прочих связанных с ними делах, если ты не возражаешь, конечно? – сделал неожиданный заход Фридрих, подтвердив мои недавние мысли о грядущих тектонических сдвигах в европейской политике и свою квалификацию в моих глазах, как умного и дальновидного политика.

– Конечно брат, – улыбнувшись, развел я руками, – этот вопрос назревал, и я благодарен тебе за то, что первым поднял его именно ты. Слушаю тебя!

– Благодарю, – кивнул Фридрих и глубоко вдохнув, как перед прыжком в пропасть, начал говорить, – в недавнем прошлом позиция большей части членов рейхстага по вопросу присоединения Нижней Баварии к Австрии оказалась бы резко отрицательной, и я полностью разделил бы такую оценку. Усиление влияния Габсбургов внутри германских земель нарушает сложившийся баланс интересов, который и так в последнее время дышит на ладан. Однако сейчас любому политику, способному видеть дальше собственного носа, к которым я отношу и себя, становится понятно, что Габсбурги не единственная и не самая опасная угроза балансу интересов не только в империи, но и во всей Европе. Твои владения, поражавшие воображение своими размерами и до восшествия на русский престол, теперь стали поистине необъятными, а мы, я имею ввиду германские княжества, вновь оказались горсткой зерна меж двух жерновов. Только в недавнем прошлом одним из жерновов был Старый Фриц, выглядящий теперь по сравнению с тобой, всего лишь драчливым школяром на фоне гренадёра. Поэтому сейчас я нахожусь на перепутье и был бы рад услышать из первых уст о твоем видении этого вопроса!

– Благодарю за откровенность, – кивнул я в ответ, – поэтому отвечу тем же и для этого давай вернемся в недавнее прошлое, в весну прошлого года. Тогда, планируя операции против турок и поляков, я преследовал одну единственную цель – защитить Новороссию и свои владения в ней от вторжения. И уж точно никоим образом не желал столкновения с императором Иосифом в то время, когда ещё не закончил свои дела с турками. Однако он решил поживиться за счет трупа Османской империи и получил по заслугам. С Бранденбургом всё вышло тоже довольно спонтанно, и я не буду здесь приписывать себе несуществующих заслуг гениального стратега. Многое из произошедшего в прошлом году стало следствием стечения обстоятельств, и горькая правда для тебя и других владетельных немецких князей совсем не в том, что это всё же случилось, а в том, что вы слабЫ и разобщены!

Закончив фразу, я специально сделал небольшую паузу, давая ему возможность обдумать мои слова и сделать мне подарок в виде единственного и самого логичного контраргумента.

– Отчасти ты, конечно, прав, – после недолгого раздумья начал ответ Фридрих, – внутри империи хватает противоречий и за восемь сотен лет своего существования она пережила немало внутренних разладов, но именно, что внутренних. И попытка императора Иосифа заявить права на часть Баварии, это внутреннее дело империи, и он даже имеет для этого весьма слабые, однако законные основания…

Поняв по произнесенному тексту и затянувшейся паузе, что Фридрих обдумывает, как-бы поаккуратней назвать меня чужаком, вторгшимся в их уютный мирок, как слон в посудную лавку, я не стал этого дожидаться и решил ему помочь:

– А я в такой логике чужак, вмешавшийся во внутренние дела империи, став курфюрстом Бранденбурга, не имея для этого законных оснований и ещё я император Скандинавии и Русский царь, а это уже полный непорядок – два императора в одной империи. Верно?

…

– Можешь не отвечать, это риторический вопрос, и мы переходим к самому главному, к империи, – продолжил я свои рассуждения, – что такое Священная Римская империя германской нации? Это пять громких слов, три из которых абсолютно пустой звук. На святости и Риме не стану даже останавливаться и сразу перейду к слову «империум», что, как ты знаешь, на латыни означает «власть» или «властвовать». О какой власти императора может идти речь, если каждый десяток лет одна часть империи поднимает оружие против другой, да ещё и привлекая к этому третьи страны. Поэтому, всё, что в этой бутафорской империи ещё и осталось настоящего – это сама германская нация, существующая на вашу беду в виде полутора тысяч, опять же, бутафорских государств и феодальных владений. Только в эпоху стотысячных армий, мнение какого-нибудь князя Гогенлоэ-Шилонфюрст, – вспомнил я прочитанный в детстве рассказ про русский флот, где офицера с такой фамилией матросы прозвали «Голыноги, шилом хвист», – у которого несколько тысяч подданных и три десятка гвардейцев под ружьем, по-настоящему уже никого не интересует. Население государств растёт, промышленность развивается, и дальнейший ход истории будут определять исключительно тяжеловесы – моя империя-царство, Франция, Англия и Австрия, которая, вполне вероятно, начнёт самостоятельный путь. И мой опыт подсказывает, что если германская нация ничего не изменит, то вскоре потеряет не только империю, но и саму себя!

Выслушав меня, Фридрих медленно перевел взгляд на стоящий на столе кофейник, принявшись переваривать услышанное, и минуты через полторы сказал:

– Если бы то же самое мне сказал кто-нибудь другой, я бы поднял его на смех, но теперь уже мой опыт подсказывает мне, что к твоим словам следует отнестись серьезно. Хотя от перспектив, которые ты нарисовал, меня лично бросает в дрожь. Поэтому я сразу спрошу – у тебя есть мысли, как этого избежать?

– Избежать, – не торопясь повторил я, давая себе время сформулировать ответ, – думаю, что избежать самого процесса реформирования невозможно, да и не нужно, он всё равно начнётся, а вот направить его в нужное нам русло вполне возможно и я даже готов вам в этом помочь. Однако для этого тебе и остальным князьям, которым хватит здравого смысла прислушаться к твоим словам, потребуется принять новые правила игры…

Естественно, никаких