Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

— Живых здесь нет, Тиберий. Посмотри на них! — рявкнул он.

В этот момент еще двое раненых синхронно выгнулись дугой. По плацу разнесся жуткий костяной треск — их суставы начали выворачиваться сами собой. Парень, который только что молил о помощи, вдруг вскочил и с нечеловеческой силой вцепился в плечо стоящему рядом легионеру, вырывая кусок доспеха вместе с мясом. Лазарет превратился в кровавый хаос.

Тиберий замер, его занесенный для удара меч дрогнул. Он увидел, как глаза его друга за считанные секунды затопило чернильной чернотой. Солдаты, только что готовые бунтовать, в ужасе попятились, когда их «братья» начали рвать живых зубами.

— Ты хочешь притащить ЭТО к новобранцам?! — перекрывая крики, гаркнул Север. — К женщинам в канабах?!

Тиберию не нужно было отвечать. Хаос в лазарете сказал всё за него. Один из зараженных, с вывернутой под диким углом шеей, прыгнул на ветерана-триария, пытаясь вырвать кадык.

— К бою! — взревел Тиберий, и этот крик вывел солдат из оцепенения.

Больше не было протестов. Началась короткая, ожесточенная бойня. Легионеры действовали на инстинктах, вбитых годами тренировок: щит к щиту, короткий выпад под ребра, удар кромкой в лицо. Но здесь привычные приемы не работали. Существа не чувствовали боли. Солдатам приходилось буквально разрубать своих бывших товарищей на куски, втаптывая их в кровавую грязь. Ацер метался в этой свалке, его челюсти с хрустом смыкались на конечностях тварей, помогая валить их на землю.

Когда последнее из существ затихло под градом ударов, в бараке воцарилась тяжелая, липкая тишина, прерываемая только хриплым дыханием живых. Легионеры стояли, опустив окровавленные гладиусы, глядя на то, что они натворили. Лицо Тиберия было забрызгано чернильной сукровицей.

— Соберите всё, что горит, — голос Севера прозвучал глухо, но отчетливо. — Масло, солому - все.

Теперь никто не спорил. Солдаты двигались рывками, с остервенением выламывая доски и швыряя их в кучу. В их движениях не было порядка, только желание поскорее уничтожить следы этого ужаса. Они тащили тяжелые лавки и обливали их маслом для светильников так, словно пытались похоронить саму память о сегодняшнем дне.

Когда Север бросил факел, пламя взметнулось мгновенно, жадно вгрызаясь в сухую древесину и пропитанную маслом одежду мертвецов. Жар заставил людей попятиться к выходу.

Ацер сел у ног хозяина. Пес больше не рычал — он смотрел на разгорающийся огонь, в котором сгорало то последнее милосердие, которое они еще пытались сохранить. В свете пожара лица легионеров казались масками, высеченными из камня. Они смотрели на костер, понимая: отныне правила войны изменились навсегда.

Через час форт «Окулус» превратился в гигантский погребальный костер. Пламя ревело, пожирая дерево и плоть, поднимая к серому небу столб черного жирного дыма. Север глядел на огонь с дороги. Верный Ацер сел у его ног и протяжно завыл, перекрывая треск огня. Это была единственная прощальная песнь…

Отряд шел назад, к Эборакуму. На встречу вышла центурия Кассия, увидев дым. Но командующие молчали, видя мрачное лицо Севера.

По команде солдаты присоединились к колонне. Шли быстро, почти бежали. Легионеры молчали, не оглядываясь. Север шел последним. Он чувствовал спиной взгляд. Тот, кто устроил это, наблюдал за ними из клочьев тумана.

— Ты знаешь, что будет, когда мы вернемся? — спросил Тиберий, хромая рядом. — Цереал с тебя шкуру спустит. Ты сжег римских граждан без обряда. Ты потерял форт. У тебя нет доказательств, кроме слов перепуганных солдат.

— У меня есть пепел на руках, — ответил Север. — И у меня есть люди, которых я вывел из этой ловушки.

Он посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали.

— Это только начало, Тиберий. Я видел суть. Этот туман... он голоден. Девятый легион получил приказ идти на север. Мы идем прямо ему в глотку.

На полпути к Эборакуму им навстречу вылетел разъезд конной разведки — те самые «глаза» Легата, посланные проверить, почему примипил задерживается.

Декурион разведчиков, Фабий, придержал коня, глядя на угрюмых солдат. Он был молод, надменен и гордился своей близостью к Легату.

— Север! Мы видели дым за пять миль. Что произошло? Где гарнизон?

— Гарнизон погиб от неизвестной заразы, — холодно ответил Север. — Чтобы остановить распространение болезни, я принял решение уничтожить форт и предать тела огню.

Фабий прищурился.

— Болезнь? Или ты просто не справился с засадой и решил замести следы, Марк? Легат будет в ярости. Ты уничтожил ключевой пост связи и не принес ни одного доказательства нападения. И что, неужели не было ни одного выжившего?

Фабий медленно пустил коня вдоль строя. Он сразу заметил то, что Север пытался скрыть: отсутствие раненых на носилках и странную, липкую черную жижу на щитах некоторых легионеров. Декурион придержал коня рядом с Тиберием.

— Скажи мне, Клавдий, — вкрадчиво произнес Фабий, — твой отец, сенатор, учил тебя, что легионер — это собственность Рима? А Север сжег эту собственность. Неужели все были мертвы, когда он поднес факел? Или ты слышал крики из-за запертых дверей лазарета?

Тиберий вскинул голову. Его глаза сверкнули яростью, но он промолчал. Фабий ухмыльнулся — это минутное замешательство аристократа сказало ему больше, чем любой рапорт.

— Понимаю, — Фабий снова повернулся к Северу. — Ты просто замел следы своего провала, Марк. Тех, кого не добили варвары, убил ты, как свидетелей своей трусости.

Ацер, услышав чужой, враждебный тон, поднял массивную голову и зарычал. Он шагнул к лошади Фабия. Жеребец под декурионом испуганно всхрапнул и попятился, чуя запах смерти и хищника, исходящий от пса.

— Убери свою шавку, — бросил Фабий, нервно натягивая поводья.

— Ты перепутал, — тихо ответил Север, глядя снизу вверх. — Это единственный здесь, кто точно знает, кто свой, а кто чужой.

Примипил подошел к Фабию вплотную, глядя на него снизу вверх.

— Ты доложишь, что я спас вексилляцию. И ты доложишь, что то, что разбудили эти варвары, не боится твоего Легата, но боится огня. А теперь возвращайся.

Фабий, скривившись, плюнул на землю, развернул коня и галопом поскакал к лагерю.

Когда декурион скрылся в дорожной пыли, Тиберий тихо спросил:

— Он понял, как ты думаешь? Понял, почему нет раненых?

— Он понял, что мы опасны, — ответил Север, потрепав пса по холке. — Идем домой. Идем, Ацер.

— Ты испортил Легату отчет, Марк. Теперь ты будешь врагом номер один, — Проговорил Тиберий.

— Я всегда был врагом номер один для тех, кто не хочет видеть правды, Тиберий, — ответил