На заставе "Рубиновая" - Артём Март

— Думаю, Селихов, — продолжил, наконец, Орлов, — ты помнишь нашего общего друга. Господина Стоуна. Ведь так?

— Очень может быть, что голову господина Стоуна уже обглодали шакалы. Помнится, вы потеряли его, товарищ капитан.

— Было дело, — сказал Орлов, состроив каменное лицо и непроницаемый взгляд. — Но вот с тем, что он мертв, ты просчитался, Селихов. Насколько мне известно, Стоун уже несколько месяцев прячется где-то в Афганистане.

— Переживаете, что ваш трофей увели у вас из-под носа?

Орлов нахмурился.

— Ты так и будешь язвить, Селихов? — тон голоса капитана сделался низким и даже угрожающим.

— Виноват, товарищ капитан, — нахально сказал я. — Но, учитывая, что вы заманили меня сюда, удержаться трудно.

Орлов сделал такое лицо, будто собирался сплюнуть, но вдруг покосился на девушку и только выдохнул.

— Я уже и забыл, какой вредной заразой ты можешь быть, Селихов. И как тебя переносили твои командиры?

— У них не оставалось выбора. Как, впрочем, и у вас.

— Не наглей, — Орлов подался вперед.

— Я думаю, товарищ капитан, — я облокотился на мягкий подлокотник кресла и подпер подбородок кулаком, — сейчас мне только и остается, что наглеть.

Светлые брови капитана Орлова опустились еще сильнее. Он посмотрел на меня исподлобья.

«Знаешь, зараза, что ты нужен, — говорил этот его взгляд. — Очень хорошо знаешь. И хочешь себя продать подороже».

И я действительно знал. Знал, что Орлов хочет меня о чем-то «попросить». И знал так же и то, какие условия я могу выставить взамен на «помощь».

— Кажется, вы говорили о Стоуне, товарищ капитан, — напомнил ему я, когда молчание Орлова затянулось.

Капитан КГБ встрепенулся, когда пепел с позабытой им сигареты коснулся пальцев. Потом бесцеремонно сунул окурок в горшок с цветочком, очень мило, но несколько искусственно стоявшим на журнальном столике.

— Газет не читаешь? — спросил Орлов, мрачно уставившись на меня. — Там нынче много чего пишут.

— Вы о скандале, что поднимается вокруг Афганистана?

— О нем самом, — Орлов снова откинулся на спинку дивана. — Как ты мог заметить, Селихов, идет война…

— Да что вы говорите, — хмыкнул я.

— Идет война, — продолжил он, сделав вид, что не заметил моего ответного укора, — но война не только на полях Афгана. Информационная тоже. В высоких кабинетах ведут свой бой дипломаты. В редакциях, типографиях и на страницах газет — новостные издания. А у нашего главного врага опыта в подобных делах гораздо больше, чем у нас, Саша.

— Впадаете в патетику, товарищ капитан, — заметил я.

Лида вдруг прыснула. Орлов немедленно наградил ее очень строгим, прямо-таки ледяным взглядом.

Девушка тут же вытянулась, отняла руку от лица, тонкими пальцами которой она прикрывала изогнувшиеся в улыбке губы. Снова сделалась серьезной, как гипсовый бюст.

— Может, прекратишь уже поясничать, Селихов, и, наконец, послушаешь? — раздраженно выдал Орлов, потеряв, наконец, самообладание.

— А чего тут слушать? Я все прекрасно понимаю и так, — покачал я головой. — Доказательства того, что пакистанцы готовили «Пересмешник», есть. Их достаточно, чтобы вести расследование, но мало, чтобы поддерживать шумиху вокруг дел в Афгане. И Вашингтон, и Исламабад ждут, пока все утихнет. Пытаются защищаться, как могут. Вам нужен новый, громкий повод обличить и тех, и других. Вам нужен Уильям Стоун.

— Ты как всегда догадлив, Селихов, — сделав небольшую паузу, проговорил наконец Орлов.

— А еще вам нужен я. Уж не знаю, какой помощи вы от меня ждете, но явно нужен.

— Если согласишься, — в этот раз он ответил быстро. Даже слишком быстро, — если согласишься, то все очень скоро узнаешь.

— Так, — я деловито закинул ногу на ногу. — Дайте-ка подумать.

— Ты же понимаешь, — снова поторопился сказать Орлов, — что участие в такой операции открывает для тебя серьезные перспективы, Селихов. Очень серьезные. Ты сможешь…

— Как там дела с линией «Зеркала»? — спросил я, и этот вопрос явно застал Орлова врасплох.

Капитан замолчал. Сделался угрюмым, как деревенский гробовщик.

— Это твое условие? — догадался он. — Хочешь знать, является ли ты или твой брат «спящими агентами возможностей»?

— Нет. Этого вы наверняка и сами еще не знаете, — холодно ответил я.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Уже окончательно стемнело. Еще чуть-чуть, и не успею обратно в училище ко времени. Окно, занавешенное дешевыми ситцевыми занавесками, казалось почти черным, если бы не отражавшиеся на стеклах отсветы уличных фонарей, стоящих где-то внизу.

Громко щелкали настенные часы «Маяк», изготовленные в виде больших наручных.

— Я хочу видеть наши с Пашей дела, товарищ капитан, — проговорил я. — Не липу. Настоящие. Все, что есть на нас по линии «Зеркала».

Орлов потемнел лицом еще сильнее. В глазах Лиды, взгляд которой непрерывно прыгал от меня к капитану, стояло настоящее изумление. Девушка, видимо, просто не могла поверить, что я требую у офицера КГБ подобные вещи.

— Дайте ознакомиться, — продолжил я, прервав нервную «тикающую» тишину, — и тогда вы получите от меня любую помощь в поимке Стоуна, которую я смогу оказать.

Глава 3

Орлов посмотрел на меня так, будто я не требование выдвинул, а плюнул ему в лицо. Просто взял и харкнул своим условием ему прямо между этих холодных, серых глаз.

Капитан не шевелился. Даже дыхание, казалось, замерло где-то у него в груди. Лицо Орлова было каменным. Только глаза сузились до щелочек, и в них загорелся тот самый, знакомый по Катта-Дувану, колкий и злой огонек. Но там, в горах, в нем было больше нервного раздражения. Сейчас же — чистая, неподдельная ярость. Ярость человека, который привык, что его приказы не обсуждают. Что от его слова зависят судьбы людей.

А тут — какой-то сержант, пацан, щелкает его по носу.

Орлов медленно, слишком медленно, откинулся на спинку дивана. Развалился, будто бы расслабился. Он сплел пальцы на животе, принялся вращать большими пальцами мельницу. Вращать ровно, механически.

— Если тебе хочется чего-нибудь попросить, Селихов, — Орлов справился с голосом. Изобразил внутреннее спокойствие. — Попроси чего нибудь другое.

— Другого мне не надо, товарищ капитан.

— Твоя просьба невыполнима.

— Да? Это почему же?

Орлов подался вперед. Заглянул мне прямо в глаза. Я выдержал взгляд капитана без особого труда.

— Потому что никаких дел в рамках «Зеркала» о вас с твоим братом не существует. Их просто нет.

Я хмыкнул. Не сводя глаз с Орлова, вздохнул, вложив в этот вздох столько напускной снисходительности, сколько вообще мог выразить.

— Вы лжете, товарищ капитан.

— Ты можешь думать, как хочешь.

— Я знаю, что лжете.

— Если бы, — он заговорил медленнее. Голос Орлова сделался низким, хриплым, почти шипящим, — если бы даже и были, то это секретная информация.

— Ну тогда рассекретьте ее для меня, — совершенно непринужденно пожал я плечами.

Орлов