Все дороги ведут в… - Вячеслав Киселев

– Пётр Борисович старший сын соратника государя Петра Алексеевича фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева, товарищ детства императора Петра Второго, генерал-аншеф, обер-камергер императорского двора при Петре Третьем, при воцарении Екатерины Алексеевны жалован должностью сенатора. В 1768 году, после смерти своей супруги Варвары Алексеевны, испросил у государыни соизволения на полную отставку, с 1772 года московский губернский предводитель дворянства, поддерживал хорошие отношения с князем Вяземским. Наследников двое – сын Николай и дочка Варвара. Насколько я знаю, особых талантов на государевой службе никогда не показывал, однако хитёр и умеет расположить к себе людей. Хозяйство свое содержит в полном порядке, вникая в каждую мелочь, деньгами особо не сорит, при этом любит роскошь и иногда, когда нужно поддержать честь фамилии, устраивает грандиозные приёмы, не уступающие по размаху императорским. Про дочку ничего сказать не могу, а вот Николай Петрович в возрасте восемнадцати лет, в год смерти матери, был пожалован в камер-юнкеры, а на следующий год отправился в заграничное путешествие. Вот наверно и всё! – поведал он подноготную главного российского олигарха этого времени.

– Понятно, – саркастически усмехнулся я, – нам турок войну объявил, а молодой отпрыск богатого отшельника, все заслуги которого заключаются в знатном происхождении, по заграницам катается. Как будто в двадцать первый век вернулись бля…, ладно, рассказывай дальше!

– Про Строганова сказать особо нечего, – пожал Григорий плечами, – возрастом около сорока, в наследство от отца достались чугунолитейные заводы и соляные промыслы в Пермской губернии, на государевой службе не состоял, хотя участвовал в работе комиссии по составлению нового уложения. Женат на княжне Екатерине Петровне Трубецкой, дочери сенатора, действительного тайного советника князя Трубецкого, наследников нет. Несколько лет уже живет за границей…

– Достаточно, – махнул я рукой, – думаю, что истории Голицыных и Нарышкиных особо не отличаются, учитывая, что я про их государственную службу тоже ничего не слышал. Получается, что среди всех, кого ты назвал, единственный, кто заслуживает уважения – это Алексей Орлов, настоящий русский офицер, добившийся положения при дворе своими делами на благо Отечества. Про права этих нахлебников ты хотел мне напомнить в начале разговора?

– Но не все же дворяне сплошь нахлебники, а как же офицеры в армии и чиновники? Ты же сам сказал, что необходимо избежать голода и беспорядков! – возразил он.

– Да понятно, потому и сказал, что благими намерениями устлана дорога в ад. Вопрос сложный и изданием Указа про всё хорошее, против всего плохого, такие дела не решаются, но, по крайней мере, одна хорошая новость уже есть – не придется ни у кого землю отбирать, раз она и так в государственной собственности. А вот заводы и промыслы Строганова в Перми точно изымем в казну, будто они во время смуты оказались в собственности у братьев Твердышевых, и включим их в состав Уральской горно-металлургической компании, но это сейчас к делу не относится. По теме предложения есть?

– Думать нужно, сам же сказал, что вопрос сложный, – покачал головой Григорий, – только без крестьян земля всё равно никакой ценности не имеет, кто же её обрабатывать то будет?

– Это пока не имеет, – усмехнулся я, – но, мне кажется, в центральных областях недостаток земли уже присутствует, а дальше будет только хуже. Поэтому, как сказал один продуманный человек – покупайте землю, её больше не делают. Но, это так, к слову, а что касается земельной реформы, тут я вижу только один способ сохранить государство и изменить положение крестьян. Нужно увязать владение землей, но без крестьян, с государственной службой!

– Ты хочешь ввести обратно обязательную государственную службу для дворян? – с сомнением в голосе, спросил он.

– Конечно нет, – возразил я, – этот механизм себя уже изжил, на государственную службу следует привлекать людей достойных и способных, без деления на сословия, которые необходимо уравнять в правах в этом отношении!

На лице Потемкина отразилась напряженная работа мысли и после недолгой паузы, он высказался:

– Тогда предлагаю поначалу не давать крепостным полную свободу, а просто вернуть их из личной собственности в разряд государственных. Это, конечно, не оградит нас от недовольства дворян, лишившихся источника дохода, однако позволит не допустить хаоса!

– Хорошо, торопиться не будем, – согласился я, – за лето и осень нужно уточнить списки людей, находящихся на государственной службе, и сделать срез по состоянию, например, на первое декабря. Землю, переходящую в их собственность, необходимо чётко обмерить за следующий год, без приписок, но документы о владении выдавать только начиная с 1780 года или после двадцати пяти лет службы, смотря, что наступит раньше. Государственным служащим будет запрещено лично заниматься хозяйственной деятельностью во время службы, они смогут и будут обязаны сдавать свою землю в аренду общине, которая сейчас обрабатывает её, но по фиксированной ставке. Вся остальная земля по умолчанию находится в государственной собственности и сдается в аренду крестьянским общинам по такой же ставке, чтобы все были в равных условиях. С цифрами разберешься сам, однако арендная ставка и налоги на прибыль должны быть такими, чтобы обеспечивать постоянное накопление денег у общины. Нужно сделать крестьянина сытым и зажиточным, способным покупать промышленные товары и новые орудия сельскохозяйственного труда, естественно отечественного производства, только это позволит нам развиваться дальше!

– А как же быть с теми людьми, которые станут поступать на государственную службу после первого декабря, и с дворянами лишившимися всего? – уточнил Потемкин.

– С желающими поступить на службу заключаем контракт на двадцать пять лет и в дополнение к жалованию выделяем небольшой земельный надел, который будет расти по мере продвижения по службе, однако до окончания службы земля будет только в управлении служащего и перейдёт в его полную собственность по выходу в отставку. Наделы будем выделять в Новороссии и за Уралом, обеспечивая тем самым освоение новых земель, только за Уралом норму сделаем в два раза больше, – недолго думая, ответил я, вспомнив некоторые подходы из прошлого мира, – а что будет с Шереметевым и прочими бездельниками, меня совершенно не интересует, пусть открывают своё дело, покуда есть на что, или прожигают свои состояния, плевать. Таких, по моим расчетам, меньше ста тысяч на всю Россию, начнут бузить, рога быстро пообломаем!

***

В оставшееся по пути время, мы успели обсудить ещё уйму вопросов. Систему государственного управления и образование, медицину и промышленность, и даже предстоящую реформу армии. Естественно, систему рекрутских наборов следовало отменять и вводить смешанную систему комплектования – профессиональный офицерский и сержантский корпус, получающий достойное денежное содержание, и всеобщая служба по призыву на три