Тренировочный День 13 - Виталий Хонихоев

— Отличная связка. — говорит она: — когда пайп обманный идет, а потом вот эта девушка добивает. Эти двое сперва весь обзор защите закрывают… и как все выверенно, как часовой механизм работают.

— Это Гульнара Каримова. С ней в связке работают… Зу… Зуфия? Зульфия Рахимова и Надежда Воронова. Они играют за Ташкентский «Автомобилист»… и приедут к нам.

— Что? Это как? — удивляется Квета, не выдержав.

— По всей видимости Колокамские пригласили бывших соперников в свою команду. — отвечает тренер: — как видите они тоже собирают лучших из лучших, правда на своем уровне.

— Областная команда первой лиги, так еще и игроков из состава соперниц взяли? — Ярослава качает головой: — главное это сыгранность. Мы в сборной круглый год тренируемся вместе… а они только на эту поездку собрались? Кажется, все будет еще легче чем я думала. Железнова одна команду не вытащит.

— И это еще не все. У меня есть запись их игры с «Текстильщиком», клубом из Иваново, и оттуда они тоже взяли одного игрока. Девушку с очень трудной фамилией…

— С лошадиной? — блеснула эрудицией Квета.

Глава 14

Глава 14

Два дня до матча. Дождь не прекращался третьи сутки. Он барабанил по жестяному козырьку над служебным входом, стекал по водосточным трубам, собирался в лужи на растрескавшемся асфальте парковки. Спорткомплекс «Олимп» в такую погоду выглядел особенно уныло — серый бетон потемнел от влаги, окна запотели изнутри, а от главного входа тянуло сыростью и чем-то затхлым, подвальным.

Милош Гавел сидел в тренерской — крошечной комнатке между раздевалками, которую громко называли «кабинетом». Два на три метра. Стол, заваленный бумагами. Два стула — один для него, один для посетителей. На стене — тактическая доска с магнитными фишками, схема волейбольной площадки, выцветший календарь за прошлый год, который никто не удосужился снять. В углу — электрический чайник с треснувшей крышкой и две кружки с коричневыми разводами внутри.

Из коридора доносились глухие удары мяча и скрип кроссовок по паркету — команда тренировалась в главном зале. Гавел слышал голос Ярославы Коваржовой, отдающей команды, и короткие ответные выкрики. Сыгрывались. Притирались друг к другу.

Хотя чего там притираться — они и так полгода вместе. Сборная есть сборная. Лучшие из лучших, сливки игроков страны, они все время вместе.

Он посмотрел на бумаги перед собой. Три листка машинописного текста, присланные с утренней почтой. Без обратного адреса, без подписи. Просто данные.

«По запросу сообщаем следующее…»

Гавел читал — и чем дальше читал, тем меньше ему нравилось прочитанное. Дверь скрипнула. В щель протиснулась Хана Немцова — мокрые волосы прилипли ко лбу, на шее полотенце.

— Тренер, там… — она осеклась, увидев его лицо. — Что-то случилось?

Гавел молча кивнул головой, мол ты-то мне и нужна. Немцова зашла, притворила за собой дверь. Полотенце осталось висеть на шее — она крутила его кончик в пальцах, как всегда, когда нервничала.

— Собери наших. Коваржовых, Махачкову-старшую. И Моравцову позови. Всех кто сейчас в зале.

— Капитана? — брови Немцовой поползли вверх. — Она же…

— Позови. Всех.

Немцова ушла. Гавел остался сидеть, глядя на листки. За окном — узким, под самым потолком, забранным решёткой — небо наливалось свинцом. Дождь усилился.

Через десять минут в тренерской стало тесно. Близняшки Коваржовы стояли у стены — обе в тренировочных майках, обе с одинаково скрещенными руками. Павла Махачкова присела на край стола, игнорируя недовольный взгляд Гавела. Хана Немцова осталась у двери — как часовой. Квета Моравцова вошла последней и замерла на пороге, не зная, куда себя деть.

— Садись, — Гавел кивнул на единственный свободный стул. — Ты у нас капитан, пусть даже формально. Тебе тоже нужно знать.

Квета села. Стул скрипнул под ней — жалобно, протяжно.

— У нас проблема, — сказал Гавел, глядя на документы, что держал в руках. Донесения разведки. Звучало серьезно, слишком серьезно для какого-то там товарищеского волейбольного матча, но этот матч курировали на самом верху.

Он положил листки на стол. Придавил ладонью, будто они могли улететь.

— Эта команда, — продолжил он, — за последние два месяца провела два матча в первой лиге. Официальных, зачётных. Ни одного поражения. Ни одного проигранного сета. Они рвут всех в своей лиге как голодные акулы.

Пауза.

— И что? — Ярослава Коваржова пожала плечами. — Первая лига. Они там всех рвут, мы здесь всех рвём. Уровни разные. У нас сборная страны, у них первая лига…

— Они не в первой лиге играли, — сказал Гавел. — до этого года команды «Стальные Птицы» из Колокамска не существовало вовсе.

Молчание. Девушки переглядываются. Парочка Ярка-Мирка синхронно закатывают глаза.

— Извините. — говорит Квета: — я чего-то не понимаю? Мы же записи смотрели их матчей с «Автомобилистом» и «Текстильщиком»…

— Этой команды не существовало, а команды-доноры… — тренер еще раз взглянул в бумаги: — местные, городские команды, одна от комбината металлургического, так и называлась «Металлург», а вторая от городского молокозавода, «Красные Соколы». Эти команды до объединения из области не выходили, их максимум — городские турниры.

— Такого не бывает. — безапелляционно заявляет Павла Махачкова, одна из «рыжых куниц», она трясет головой: — не может быть чтобы две половинки команд, играющих на таком уровне, резко вышли в первую лигу. Да они даже не сыгрались еще! Сборная сперва всегда хуже играет, первые матчи… это же командная игра. Вон у нас сколько конфликтов было с Яркой-Миркой!

— Зато потом сыгрались. — кивает Ярослава Коваржова, складывая руки на груди: — но это потому, что нам Петра нравится.

— Петра всем нравится. — отрезает Павла и приобнимает свою младшую сестренку, которая стоит тут же, опустив голову вниз и внимательно изучая линолеум на полу: — она у меня молодец.

— Перестань…- тихо говорит Петра, втягивая голову в плечи: — ты меня смущаешь перед девчонками…

— Ничего не могу с собой поделать, ты такая миленькая! — выдает Павла и сжимает пальцами ее щеки: — какие щечки! Вы видели какие щечки⁈ Как персики!

— Отстань! — Петра отбивается от своей старшей сестры, но безуспешно. Милош Гавел вздыхает и перебирает документы на столе. Ярослава тычет Павлу пальцем в бок. От двери доносится тихое фырканье Ханны Немцовой,