Капитан (Часть 2) Назад в СССР. Книга 14 - Максим Гаусс

Мы с Савельевым переглянулись. Всё. Операция завершена. Казалось, можно выдохнуть.

Лодка содрогнулась, послышался нарастающий гул дизелей, затем свист воздуха из балластных цистерн. «К-703» начала погружение, уходя в тёмные, холодные глубины Атлантики. Где-то наверху, на поверхности, «Разин» продолжал свой путь, мирный грузовой рейс.

Да, эта операция закончилась. Но я сам начинал другую, куда более опасную и рискованную. Дерзкую. Но это будет позже, не сейчас… Сейчас — домой!

И пусть только кто-то попробует уличить меня в предательстве! Я действовал так, как того требовала обстановка. Так, как нужно было действовать уже давным-давно. Ведь враг не дремлет. И враг коварный.

Интересно, кому же я там не даю покоя?

Глава 14

Возвращение домой

«К-703» взяла курс на Кронштадт. И это не случайно.

Собственно, с западного побережья Франции это была ближайшая советская военная база. Несмотря на сложности, несмотря на остаточные моменты Холодной Войны и не самых хороших отношений с Западом, иного маршрута не было. Вернее, был еще один варинат — можно было развернуться и идти через Средиземное море, через Турцию в Севастополь, но так расстояние было еще больше. Командир подлодки принял верное решение, согласовав его с Москвой.

Был ещё Балтийск, но почему-то его не рассматривали. Наверняка, была какая-то причина.

И все же, учитывая расстояние, даже такой путь занимал не менее семи дней.

Под океанскими волнами, я лежал в тесной каюте, на узком откидном спальнике и слушал монотонный гул дизелей.

«Сом» шел на полной, крейсерской скорости, но даже сквозь стальной корпус ощущалась непривычная тишина подводного хода. На подлодках мне бывать ранее не доводилось — ни в этой, ни в прошлой жизни. Та же Сирия и Ливия, где проходило большинство моих командировок, хотя и имели доступ к морю, но куда быстрее было добираться туда по воздуху.

Я размышлял. Обо всем, что произошло за последние дни. С ликвидацией генерал-майора Калугина все было понятно и так. В целом — задача была выполнена, можно сказать безупречно. Если бы не наш просчет, если бы не вмешательство предателя Якушева, группа Воронина уцелела бы. Все бы вернулись домой. Еще неизвестно, какое влияние на все окажет сей факт. Наверняка, будут разбирательства. Пусть. Тем, кто все это планировал, нечего мне предъявить.

А вот то, что произошло на «Разине», само по себе сложно.

Операция «Мираж». Блестящая, в своей циничной изощренности, эдакая сложная многоходовка, суть которой не лежит на поверхности. Советское командование, точнее, его специальный теневой сегмент, действовавший где-то на стыке КГБ и ГРУ, решило убить сразу несколько зайцев.

Во-первых, слить противнику через «засвеченные» каналы, в том числе и через покойного Калугина дезинформацию о сверхценном грузе, перевозимом тайно Куда и откуда — не знаю, Савельев не сказал, а догадок было полно.

Во-вторых, решение использовать меня в качестве дополнительной приманки, как живого раздражителя для ЦРУ. Особенно после того, как стало известно, что я все-таки устранил «Кедра». И все без моего ведома. Что само по себе странно.

И в-третьих, намерение выманить оперативников спецслужбы США в нейтральные воды, спровоцировать на «пиратский» захват гражданского судна, чтобы затем с помощью «спрятанной» в трюме охраны взять их с поличным. Далее устроить международный скандал и нанести мощный пропагандистский удар. Собственно, то же, что делала Америка по всему миру, очерняя действия Союза.

Шахматная партия высшего уровня, где «Разин» с его экипажем и я сам были пешками, которые не жалко было и потерять во имя большой цели. Что за цель — я озвучить не могу. Не знаю. Однако, все получилось не так, как рассчитывали.

Их катер с командой был уничтожен. Теперь, скандал, если и будет, то тихий. Локальный. Громко прогреметь на весь мир не получится. При этом мы все-таки взяли живого командира группы — это ценный источник информации. Им уже можно размениваться. А главное, мы дали понять дерзким американцам, что играть грубо и нагло на море им больше не позволят. Союз не намерен больше мириться с их незаконными действиями.

Моя же роль во всем этом свелась к роли невольного катализатора.

Я, сам того не ожидая, выбил из их рук фактор неожиданности, обнаружив и частично нейтрализовав группу прикрытия раньше времени. Но в итоге своим же импульсивным рывком, своими решительными действиями, подрывом судна противника, фактически поставил жирную точку в этой не простой операции.

Получалось, что система использовала мою ярость, мою непредсказуемость и нестандартный подход, как тот самый элемент, который мог либо все испортить, либо привести к успеху. Это было одновременно и унизительно, и впечатляюще. Они воспользовались мной, а я, сам того не ведая, добавил в их партию свой собственный, резкий аккорд, который и привел к захвату «языка». Хрень собачья. Такой подход меня совершенно не устраивал.

Вдруг, в задраенный люк, постучали. Характерно, двумя короткими, одним долгим. Я откинул засов.

В проеме, сгибаясь, стоял лейтенант Савельев. Лицо его было усталым, но глаза, как и всегда, сохраняли ту самую странную смесь молодости и стабильной уверенности, которую знал только я. Наверное, у меня взгляд был таким же.

— Что, не спится, герой? — он протиснулся внутрь, прикрыл за собой люк. Каюта стала размером с телефонную будку.

— Разбираю по косточкам ваш «Мираж», — ответил я, подвинувшись, чтобы он мог сесть на ящик с ЗИПом. — Элегантно меня подставили. Да и вас тоже бросили не пойми на что. Чувствую себя лабораторной крысой в лабиринте.

— А ты думал, будет иначе? — Алексей усмехнулся беззлобно. — Забыл, как было в прошлой жизни? Разве что-то изменилось? Правда, все та же. И вряд ли я тебе сейчас глаза открою — мы здесь не для того, чтобы нас берегли. Мы здесь для того, чтобы менять правила. Иногда вот так. Как получилось.

— В Чернобыле ты играл по собственным правилам, да?

— То совсем другое. Я был одежим этой целью, думал, изменю историю.

— А разве не изменил? — поинтересовался я.

Он помолчал, глядя на темный металлический потолок, за которым гудела вся мощь субмарины.

— Ты задумывался, Максим, насколько мы всё уже изменили? По-настоящему. Не просто спасли свою шкуру в Афгане или прихлопнули Калугина. Не просто предотвратили судьбу какого-то отдельного региона. Мы изменили вектор всей страны. Всего Советского Союза.

Я кивнул. Мысли витали вокруг того же.

Да, это верно. Конечно, действия всего двух человек отразить