Сын помещика 5 - Никита Васильевич Семин
Поэтому Кузьма хотел съездить в город и вновь поговорить с Пелагеей, надеясь теперь на совсем иной ответ с ее стороны.
* * *
Прогулка прошла хорошо. Настя переоделась в простое платье, надела шляпку и выглядела по-домашнему мило. Анна от нее не стала отставать, нарядившись в такое же платье, только немного иного цвета. И так получилось, что сестры шли по бокам от меня и если не знать, то так сразу и не поймешь — кто из них моя невеста, а кто просто за компанию и в качестве пригляда пошел. Так Анна еще старалась перетянуть внимание на себя, из-за чего я больше ей отвечал, чем Насте. Но все равно острых тем мы не поднимали, за ручку правда подержаться мне тоже не получилось, поэтому мирно прогулялись по улице, обсуждая романсы и новые веяния в музыке. Тема как-то сама собой возникла после моего выступления.
В ходе беседы я с удивлением для себя узнал, что до недавнего времени фортепиано было «салонным» инструментом. И лишь Ференц Лист вывел его из частной дворянской среды на сцену симфонического оркестра, где до того «правил» его величество оргАн. Он же был одним из тех, кто ввел понятие «программной музыки». Это когда не просто ты слышишь мелодию, а она является сопровождением какого-то произведения и разбита на части. Также относительно недавно начали появляться новые «жанры» в музыке, завязанных опять же на фортепиано — ноктюрн, прелюдия, экспромт. Фортепиано сейчас переживало примерно тот же подъем, что и электрогитара в конце двадцатого века. Именитые композиторы экспериментировали с инструментом, в том числе пытаясь адаптировать «народную» музыку под исполнение им.
Обед я пропустил, поэтому мы посетили еще и ресторан города. Ничего особо примечательного для себя я там не отметил. В будущем его можно было бы посчитать кафешкой средней руки. Ну, может чуть выше, но и только.
С близняшками я расстался уже ближе к вечеру. Анна «сжалилась» над нами и сделала вид, что не заметила наш с Настей поцелуй под раскидистыми ветвями дуба. Проводив их до дома, я вернулся в съемную комнату. Сегодня уж точно я никуда не поеду, а вот завтра с утра и домой можно. Даже нужно.
Тихон утром выглядел как кот, объевшийся сметаны. Даже странно, и я не преминул поинтересоваться, с чего у него такое хорошее настроение.
— Все благодаря вам, барин, — огорошил он меня.
— И что же я такого сделал, что ты аж светишься?
— Дык, — растерялся парень, — не знаю я. Токмо когда я вчера бордель местный нашел и меня поначалу пускать не хотели, я расстроился и стал спрашивать, куда еще можно податься, да женской ласки поискать, пока мой господин в делах да хлопотах. Тут у меня и спросили, кто мой господин. А как ваше имя услыхали, так к самой главной проводили. Она и сказала, что могу любую девку выбирать. Мол, вы дюже много для нее сделали, а награду принять не хотите. Вот пущай тогда я за вас… — в конце Тихон потупился, словно признался, будто чужое взял.
— Ты с этой сутенершей держи ухо востро, — нахмурился я. — И ты про меня больше ничего никому не болтал?
— Нет, барин, — замотал головой парень. — Я ж с пониманием к господским тайнам.
— Ну-ну, — не до конца поверил я ему.
— А девки у нее красные, — заулыбался он, когда понял, что нагоняй я ему устраивать сейчас не собираюсь. — И подержаться есть за что, и упругие. А уж тряпки на них какие! Господские!
— Много ты господских тряпок видел? — хмыкнул я, догадываясь, в каком наряде те девицы могли предстать перед простодушным в этом плане парнем.
— Наши бабы такие не носят. Так чье еще тряпье это может быть?
— Тех, кто своим телом зарабатывает.
Тихон аж рот разинул, а потом нахмурился.
— Значит, барыни такое не носят? — как-то обиженно спросил он.
— Нет. И не вздумай говорить, что девиц пользовал в господском платье. А то неприятности на себя накличешь.
— Уразумел, — покивал он.
Больше ничего интересного во время нашего пути не произошло. Мы даже в Дубовку зашли лишь для того, чтобы передать тете одолженную гитару. Если бы не это мое обязательство, то прямиком бы до поместья пошли. Но и держать инструмент у себя я не хотел. Мало ли зачем он может ей понадобиться. И я к тому же обещал, что мне лишь для свидания с Настей она нужна.
Домой вернулись хоть и к вечеру, но не позднему. Правда пришлось опять швартоваться около причала, предназначенного для барж недалеко от лесопилки. Но что уж тут поделать. Лишь запланировать постройку причала непосредственно для моей яхты. Зато размялся, пока пешком до поместья шли. Заодно и увидел, что работы на стройке приостановлены — фундамент уже заложен, пора мне к Алексею Юрьевичу ехать. Но сегодня уже суббота, завтра выходной, раньше понедельника нет смысла его тревожить.
Первое, что заметил, как вернулся — напевающая себе что-то под нос Люда, которая черкала в тетради.
— Братец Роман, ты вернулся! — радостно воскликнула она. И тут же поделилась, почему у нее такое хорошее настроение. — Представляешь, вчера Кристина с Валентиной приезжали! Мы так хорошо провели время. А как твои успехи в игре на гитаре? — хитро прищурилась она.
— Помню о своем обещании, — рассмеялся я в ответ.
Вот ведь хитрюга! Напрямую не говорит, но от намека о том, что мне стоит поторопиться в освоении инструмента, чтобы написать ей музыку для стихотворения, не удержалась. И как же хорошо, что Уварова все же решила по-настоящему подружиться с ней, а не из-за охоты на меня.
В столовой вдруг раздался какой-то
