Коммерсант 1985 - Андрей Ходен
Даже с тенью орла за спиной, даже с петлёй на шее, которая с каждым днем затягивалась туже, он не был один. И в этой не-одиночестве, хрупкой и без гарантий, заключалась главная, пока ещё маленькая, но реальная победа.
Глава 12
Кроссовки ушли к десятому утру. Покупателем оказался не студент, а молчаливый мужчина в потрёпанном кожаном реглане, которого Витька привёл к Максиму в сквере у Дворца молодёжи. Торг занял три минуты. Кожаный взвесил коробку на ладони, как гирю, кивнул, выложил две сотенных и две пятирублёвых бумажки. Сдача не понадобилась. Он ушёл, не оглянувшись, засунув добычу под мышку, где коробка образовала подозрительный квадратный выступ.
— Сбытчик, — коротко пояснил Витька, когда тот скрылся за углом. — Работает с цеховиками из Прибалтики. Кроссовки у него через неделю будут в Риге, по цене втрое выше. — Он повернулся к Максиму, в глазах — холодный, деловой блеск. — Ты свой процент от ручки и от первой пары отработал. Триста моих я получил. Остальное твоё. Значит, по контракту — до Нового года ты мой человек в СИНХе и общагах. Но есть нюанс.
Они сидели на промёрзлой скамейке. Витька достал «Мальборо», предложил. На этот раз Максим взял. Дым, резкий и чуждый, заполнил лёгкие.
— Какой нюанс?
— Я исчезаю. На месяц, может, на два. — Витька говорил спокойно, но в углу его глаза дёргался мелкий, неконтролируемый тик. — Кое-какие дела в Москве требуют присутствия. А здесь… тут стало жарко. По тебе уже щелкают затворами, я чувствую. По мне, наверное, тоже. Значит, схему нужно менять.
— На какую?
— На автономную. Я оставляю тебе канал. Не прямой. Через одного человека. Ты даёшь ему список того, что нужно. Он передаёт дальше. Через неделю получаешь товар. Расплачиваесь наличными сразу. Никаких имён, никаких адресов. Если канал порвётся — ты не знаешь никого. Я — тем более.
Максим кивнул, мысленно отмечая: Витька готовится к худшему. Делит операцию на ячейки. Это говорило либо о паранойе, либо о реальной угрозе.
— А как с деньгами? Отсюда тебе?
— Не твоя забота. Будут у меня люди — заберут. Главное, чтобы у тебя товар шёл. И чтобы не светился. — Витька прищурился. — Слышал, тебя капитаншник вчера обласкивал. Предлагал сотрудничество?
Лёд пробежал по спине. Максим сделал вид, что затягивается, выигрывая секунды.
— Предлагал. Не согласился.
— И правильно. С ними, как с удавом: обнял — уже не отпустит. Но теперь ты у него на крючке. Отказ — это тоже сигнал. Значит, либо дурак, либо слишком уверен в себе. И то, и другое они не любят. — Витька встал, отряхнул пепел с пальто. — Так что работай тихо. И ищи прикрытие. Легальное.
Он ушёл тем же бесшумным шагом, каким появился. Максим остался сидеть, докуривая чужую сигарету. В кармане у него лежали деньги — его первые настоящие деньги. Около ста семидесяти рублей. И чувство, что земля под ногами стала не твёрже, а жиже, словно апрельский лёд, который снарухи кажется монолитным, а внутри уже точит талая вода.
Легальное прикрытие. Витька, как всегда, попал в точку. Без него Максим был голым — студент-спекулянт с выговором. С ним — но с риском быть сметённым вместе с ним, когда волна дойдёт. Нужен был третий путь. Мост между тенью и светом.
Идея пришла неожиданно, во время лекции по научному коммунизму, которую вёл замдекана по науке, сухопарый и беспощадный Кручинин. Тема была «Роль социалистического соревнования в повышении производительности труда». Максим, сидя на последней парте, вёл в блокноте не конспект, а расчёты. Он вспомнил про склад № 7, про пустые коробки от «Адидасов», про нервного Полозкова. И про свою же теорию «узких мест». Что, если предложить не просто статью, а реальный, осязаемый проект? Не на бумаге. В железе. Проект, который будет полезен системе, но при этом даст ему легальный статус, доступ, а возможно, и неприкосновенность.
Он начал чертить схему. Не склада, нет. Кофе-бара. Маленького, пункта быстрого питания при институте. Где будут продавать не спиртное, а кофе, чай, бутерброды. Место для общения студентов, дискуссий. Вроде бы идеологически выдержанно — «развитие социалистического быта». А по сути — легальный бизнес. Первая ласточка будущих кооперативов, которые появятся через пару лет. Но если запустить сейчас, под вывеской «экспериментального студенческого проекта»…
Для этого нужен был покровитель. Кручинин подходил идеально. Человек с властью, но без фантазии. Карьерист, который любит, когда его идеи преподносят как гениальные прозрения. Нужно было лишь правильно упаковать.
После лекции Максим подошёл к кафедре. Кручинин собирал бумаги в потёртый портфель.
— Товарищ замдекана, можно вас на минуту? По вопросу, который может представлять интерес для повышения эффективности учебного процесса.
Кручинин поднял глаза. Взгляд был усталым, но в нём мелькнуло профессиональное любопытство.
— Карелин, кажется? Говорите. Только коротко.
— Коротко: студенты тратят до часа в день на поиск еды. Столовые переполнены, буфеты — дороги. Результат — снижение концентрации, опоздания. Предлагаю создать экспериментальный студенческий кофе-бар «Диалог». Самообслуживание, минимальный штат, расчёт через кассовый аппарат. Источник финансирования — смета на культурно-массовую работу. Окупаемость — за три месяца. Эффект — повышение удовлетворённости бытом, рост успеваемости, плюс позитивный пример для других вузов. И всё — в рамках постановления ЦК о развитии студенческого самоуправления.
Он выложил это одним дыханием, глядя Кручинину прямо в глаза. Тот замер, портфель в руке. Его мозг, привыкший к канцеляритам и отпискам, пытался переварить этот сгусток конкретики.
— Кофе-бар… — протянул он. — Это не буфет. Это новшество. Где помещение? Кто будет работать? Откуда продукты?
— Помещение — заброшенная подсобка в левом крыле, у актового зала. Сейчас там хранится сценический реквизит тридцатых годов. Его можно передать в музей института. Работать будут студенты-активисты на общественных началах, с почасовой оплатой из того же фонда. Продукты — через систему студенческого снабжения, плюс договор с местной кондитерской фабрикой. Я уже провёл предварительные расчёты. — Максим протянул листок с цифрами — теми самыми, что он готовил для себя, но адаптированными под нужды института.
Кручинин взял листок, надел очки. Читал долго. Потом снял очки, протёр их.
— И где вы взяли
