Тренировочный День 13 - Виталий Хонихоев
Каримова поднимает глаза от книги. Смотрит прямо в камеру. Чуть улыбается. Одними губами.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Её девиз — «не можешь выиграть честно — просто выиграй». Девчонки ее терпеть не могут. Я отношусь… неоднозначно. Конечно она — змея. Матерая такая гадюка с ядовитым жалом, но… приятно когда она на нашей стороне.
Камера смещается.
На противоположном диване — ЗУЛЬФИЯ РАХИМОВА. Маленькая, худенькая, ноги поджаты под себя. Чёрные волосы распущены, глаза огромные, смеётся чему-то своему. В руках — журнал «Советский экран», открытый на фотографии индийской актрисы.
Стоп-кадр. Титр: «ЗУЛЬФИЯ РАХИМОВА. ДОИГРОВЩИЦА» Клички — ГАЗЕЛЬ. ЗИТА-ГИТА.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Зульфия Рахимова. Двадцать лет. Из кишлака под Самаркандом — я даже название не выговорю. Прыгает как газель, бегает как газель, и такая же… лёгкая. Весёлая. Шумная. Душа компании. Знает все песни из всех индийских фильмов. Все. Может петь часами.
Зульфия начинает тихонько напевать что-то себе под нос, читая журнал. Покачивается в такт и кивает головой, улыбаясь.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Говорят, она встречается с тренером мужской команды. Женатым. Я не спрашиваю. Не моё дело. Но если это правда — девочка играет с огнём. Впрочем, она всегда играет с огнём. На площадке — тоже.
Камера смещается к окну.
У окна, спиной к остальным, стоит НАДЕЖДА ВОРОНОВА. Высокая — выше Каримовой, выше Зульфии, выше всех в купе. Широкие плечи. Короткая стрижка. Смотрит в окно. В руке — папироса «Беломор». Дым вьётся к потолку.
Стоп-кадр. Титр: «НАДЕЖДА ВОРОНОВА. НАПАДАЮЩАЯ» Клички — СИБИРЯЧКА. ВОРОН.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Надежда Воронова. Двадцать три года. Новосибирск. Приехала в Ташкент по распределению и с тех пор страдает. Жару не переносит. Говорит — «в Сибири минус сорок, и то легче дышать». Курит «Беломор», матерится как сапожник, может послать любого — включая тренера, включая Каримову, включая партийное начальство.
Воронова затягивается. Выпускает дым в приоткрытое окно.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Метр восемьдесят шесть. Атака — как кувалдой. Когда она бьёт — мяч не летит, мяч падает. Почти вертикально как метеор, как кара с небес. Принять невозможно.
Воронова оборачивается, что-то говорит своей подруге, та отвечает, не поднимая глаз от журнала.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Говорят, она пишет стихи. В стол. Никому не показывает. Вот кто молодец, не то что Синицына.
Камера отъезжает. Общий план купе. Три женщины. Королева с книгой. Газель с журналом. Сибирячка с папиросой.
ЗУЛЬФИЯ
(напевает)
«Джимми, Джимми, Джимми…»
ВОРОНОВА
(не оборачиваясь)
Заткнись, Рахимова.
ЗУЛЬФИЯ
(не затыкается)
«…Ача-ача-ача…»
КАРИМОВА
(не поднимая глаз от книги)
Зульфия.
Зульфия замолкает. Мгновенно.
КАРИМОВА
Спасибо.
Тишина. Только стук колёс.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
«Колесница Каримовой». Так их называют. Три человека, одна связка. Могут уйти в пайп, двойной или даже тройной, а могут скидку сделать в любой момент, эти трое понимают друг друга без слов. Теперь они с нами.
Каримова переворачивает страницу.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Я до сих пор не знаю — это хорошо или плохо.
СЦЕНА 6
ИНТЕРЬЕР. ВАГОН ПОЕЗДА «ИВАНОВО — МОСКВА» — ДЕНЬ
Камера входит в вагон. Обычный плацкарт — не роскошь СВ, но и не совсем убитый. Чуть почище, чем колокамский. Занавески — синие, не бордовые. Проводница помоложе.
Камера движется по проходу.
Мимо — бабушка с корзиной, из которой торчит укроп. Мужчина в очках читает «Известия». Двое детей бегают по проходу, мать шипит на них из купе.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Поезд из Иваново. Город невест, город ткачих, город, где на одного мужика приходится семь женщин. Статистика, говорят, врёт. Но глядя на ивановскую команду — верю.
Камера останавливается у купе.
На нижней полке сидит НИНА ПЕТРОВА. Короткая стрижка, строгое лицо, спортивный костюм. Смотрит в окно. На коленях — блокнот с какими-то схемами.
Стоп-кадр. Титр: «НИНА ПЕТРОВА. ПОМОЩНИК ТРЕНЕРА. ИВАНОВО» Клички — нет.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Нина Петрова. Помощник тренера ивановского «Текстильщика». Много про нее не знаю, но вроде толковая. Дуся отказалась ехать без нее, пришлось согласовывать. Так что теперь у нас два помощника главного тренера — Наташка Маркова и Нина Петрова. Бывшая игрок — говорят, подавала надежды, но колено полетело. Знакомая история. Сколько нас таких, бывших надежд, по стране разбросано. Кто-то спивается, кто-то в тренеры идёт, кто-то на фабрику. Петрова — в тренеры. Молодец.
Камера смещается на верхнюю полку.
Там — пусто. Только смятое одеяло и спортивная сумка. Старая, потёртая, с надписью «Динамо» — буквы почти стёрлись.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
А где же…
Камера разворачивается. Следует по коридору в тамбур. В тамбуре, у открытого окна, стоит ДУСЯ КРИВОТЯПКИНА. Спиной к камере. Невысокая, худощавая. Стрижка — короткая, почти под ноль. На щеке — шрам. На переносице — пластырь.
В руке — сигарета. Дым вьётся к потолку.
Камера приближается. Дуся поворачивается.
Стоп-кадр. Титр: «ДУСЯ КРИВОТЯПКИНА. ИВАНОВО» Клички — МАУГЛИ. ТЕРМИНАТОР.
Лицо — жёсткое. Глаза — холодные. Смотрит в камеру так, будто прикидывает, как лучше ударить.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Евдокия Кривотяпкина. Дуся. Мы её разгромили месяц назад. Именно ее, Кривотяпкину Дусю, а не Ивановский «Текстильщик», потому что она играла одна за всех. И конечно порвалась. Один в поле не воин, даже если ты — такая как она. Мне кажется, что эта Кривотяпкина даже нашу Принцессу Железнову уделает раз на раз… а это показатель. В индивидуальном зачете никто из нас с ней не сравнится и это немного обидно.
Дуся затягивается. Выпускает дым. Камера — на сигарету.
Крупный план: красно-белая пачка в кармане куртки. «Marlboro».
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Откуда у девочки из архангельской деревни «Мальборо»? Хороший вопрос. У нас в Колокамске за такую пачку днем с огнем не сыщешь. Разве что в спецзакупе заводском за купоны… но их все берегут.
Дуся смотрит в камеру и усмехается. Одними губами.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ (МАША)
Вообще она странная. Говорят — из детдома. Говорят — савант, гений от природы, никто не учил, а играет так, будто всю жизнь на площадке провела, вот как наша Лилька в теннисе. Маугли. Но иногда она делает что-то…
