Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23
Когда герольд громко произнес: «Фернандо Магеллан, рыцарь ордена Сантьяго!», в зале стало тише. Алексей вошел так, словно не просил, а принимал должное. Он не хромал. Он ставил трость твердо и ровно, превращая ее в знак власти. Боль он загнал туда, где обычно прятал страх перед падением рынка: далеко, глубоко, за холодной стеной расчетов.
Карл V на троне оказался разочарованием. Ему было восемнадцать, он правил империей, над которой, как говорили, не заходило солнце, но выглядел подростком, которого заставили отвечать у доски. Тяжелая габсбургская челюсть тянула лицо вниз, рот чуть приоткрыт, взгляд водянистый и рассеянный — словно он хотел быть где угодно, только не здесь.
Рядом стоял человек, от которого веяло холодом. Хуан Родригес де Фонсека — глава Casa de la Contratación, серый кардинал морской торговли. Внутренний интерфейс будто щелкнул, подсветив его в сознании красной рамкой.
[Хуан де Фонсека]
[Статус]: Главный враг
[Уровень угрозы]: Смертельный
Алексей склонил голову — ровно настолько, чтобы соблюсти форму и не отдать достоинство.
— Ваше Величество, — начал он, и высокий потолок зала усилил его голос. — Я пришел не просить. Я пришел предложить сделку.
Фонсека фыркнул — звук короткий, презрительный.
— Сделку? От беглого португальца, которого собственный король вышвырнул вон? Мы слышали о ваших «подвигах», сеньор Магеллан. Говорят, вы продавали скот маврам.
Удар был точным. Обвинение в коррупции — самое удобное, потому что оно прилипает к любому, кто беден и один.
Алексей медленно повернулся к епископу.
— Я продавал скот, чтобы солдаты не умерли с голоду, пока казна задерживала жалование, монсеньор. Но я здесь не для того, чтобы оправдываться. Я здесь, чтобы подарить Испании будущее.
Он подошел к столу, где лежала карта, и жестом попросил разрешения. Карл кивнул, и в его взгляде впервые мелькнуло живое любопытство — как у человека, который устал слушать одно и то же и вдруг увидел что-то новое.
Алексей взял уголь.
— Весь мир считает, что Острова Пряностей принадлежат Португалии, — он провел жирную линию демаркации. — Потому что все ходят на Восток, вокруг Африки. Это долгий путь. Это их путь.
Он резко провел линию в другую сторону — на Запад, вниз вдоль Америки.
— Но Земля круглая, Ваше Величество. Это не ересь, это геометрия. Если плыть на Запад достаточно долго, мы придем на Восток.
Фонсека отозвался лениво, будто цитировал школьный учебник.
— Это все знают. Колумб тоже так думал. И наткнулся на Америку. Барьер. Стену. Вы предлагаете нам биться головой о стену?
Алексей не улыбнулся — он показал улыбку, которую обычно показывают клиенту перед подписью.
— Я предлагаю дверь.
Он нарисовал пролив на самом юге Америки — там, где на картах был тупик.
— Я знаю, где она. У меня есть карты из секретных архивов Лиссабона. Пролив существует.
Он произнес это спокойно, без пафоса, чтобы ложь звучала как отчет. Внутри же отметил: да, карты того времени ошибались, и устье Ла-Платы многие принимали за проход. Но он знал другое — истинный пролив дальше, южнее, холоднее. И это знание можно превратить в оружие, если правильно им пользоваться.
Карл подался вперед.
— Допустим. Но что это нам даст? Португальцы скажут, что острова все равно в их полушарии.
— Вот здесь и кроется главная ошибка, Сир, — мягко сказал Алексей. — Никто не знает точного размера Земли. Они считают ее меньше. Думают, что от Америки до Азии — рукой подать. Но если мы доплывем первыми… если поставим флаг… юридическая реальность станет нашей.
Он начал писать цифры прямо на карте — не чтобы впечатлить математику, а чтобы у короля появилась опора, которую можно потрогать.
— Фунт гвоздики в Лиссабоне стоит двести мараведи. На Молукках — меньше одного. Маржа — двадцать тысяч процентов. Один корабль с грузом окупит затраты на флотилию и закроет долги.
Он нарочно произнес следующее слово отчетливо:
— Фуггерам.
И слово сработало как ключ. Лицо Карла дернулось, будто кто-то нажал на больное место. Долги — это не цифры, это удавка. Ее чувствуешь кожей.
Король попытался спрятаться за возвышенным.
— Вы говорите о деньгах. А как же души? Как же вера?
— Золото — кровь войны, Сир, — ответил Алексей. — А война защищает веру. Без денег ваши солдаты во Фландрии останутся без жалованья, и тогда победят протестанты. Я предлагаю не просто специи. Я предлагаю плечо. Геополитическое плечо. Мы заберем у Португалии монополию. Мы сделаем Испанию хозяйкой обоих океанов.
В зале повисла тишина. Фонсека дышал тяжело — он понимал, что разговор уходит из-под его контроля. Этот хромой португалец говорил не о романтике открытия, а о механике власти: доход, долг, влияние.
Карл спросил негромко:
— Что вы просите взамен?
— Пять кораблей. Провиант на два года. И… — Алексей сделал паузу, ровно достаточную, чтобы зал напрягся. — Пять процентов от прибыли всех будущих открытий. Для меня и моих наследников. Навечно.
В зале ахнули. Фонсека вспыхнул.
— Вы безумец!
Алексей выдержал его взгляд.
— Я инвестиция. Единственный актив, который может принести вам такую прибыль. Риск высок. Вероятность, что я не вернусь, велика. Но если вернусь… вы станете богатейшим монархом.
Карл поднялся и подошел к карте. Посмотрел на угольную линию пролива — будто на трещину в стене, через которую можно вытащить целое королевство.
— Дайте ему корабли, Фонсека, — сказал он тихо. — Но приставьте к нему своих людей. Капитанов. Испанцев.
Король повернулся к Алексею.
— Я даю вам флот, генерал Магеллан. Но если вы солгали насчет пролива… лучше утоните. Потому что мой гнев достанет вас и в аду.
Система вспыхнула на границе зрения, ровно и бесстрастно, как уведомление брокера.
[Квест выполнен]: Финансирование получено
[Награда]: 5 кораблей (состояние: ветхое)
[Новое условие]: Приставлены надзиратели
[Лояльность Фонсеки]: -50 (Вражда)
Алексей поклонился. Колено резануло болью, но он не позволил лицу дрогнуть. Первый раунд был взят. Он купил билет на край света — и вместе с билетом получил охранников, которые в любой момент могли перерезать ему горло.
На выходе его ждал Пигафетта, кутаясь в плащ.
— Ну что, капитан? Мы плывем или идем на костер?
— Мы плывем, Антонио, — Алексей взглянул на серое небо Вальядолида. — Но костер, боюсь, был бы безопаснее. Король дал нам корабли. Фонсека дал нам
