Афоня. Старая гвардия - Валерий Александрович Гуров
Не тем, каким может воспользоваться молодёжь. Тем, каким проблемки часто решали мои ровесники-старики.
Я действовал без промедления. В следующий же момент театрально нахмурился, задрал подбородок, словно пытаясь вдохнуть больше воздуха. Следом артистично схватился за грудь в районе сердца. Глаза выпучились как-то сами. Я тяжело выдохнул, с надрывом.
— У-у-ух… товарищи… — выдал я страдальческим, вымученным голосом. — Плохо мне что-то стало… совсем хероватенько дедушке… сердце прихватило, товарищи… ай-ай-ай…
Входя в роль всё больше, я продолжал держаться обеими руками за грудь. И уже в следующий миг начал медленно сползать прямо на холодный пол.
Сразу никто не сообразил, куда бежать и кому звонить, но купились все — до единого. Трюк сработал ровно так, как я и рассчитывал.
Полковник, выпучив глаза по пять копеек, растерянно уставился на меня. В свете потолочных ламп его лысина поблёскивала особенно нервно.
Парочка из соцзащиты синхронно потянулась к своим телефонам-коробочкам и тут же их достала.
Девчонка-корреспондентка при этом не выпускала телефон из рук — и навела его прямохонько на меня. И вот же мелкая букашка: нет бы деду скорую вызывать, так она начала меня фотографировать. Спокойно, выбирая ракурс получше…
Вот жучка какая! Посмотрите только на неё.
Два дежурных тоже поймались: перестали двигаться в мою сторону и замерли, будто получили команду «стоп». Сахаров всё-таки присел рядом, неловко сунул руку к моей шее и попытался нащупать пульс.
Я поймал его взгляд и сделал то, что всегда работает на людях без опыта. Резко вдохнул, словно мне не хватало воздуха, и через зубы выдавил:
— Не трогай… — голос сорвался на хрип. — Сейчас… отпустит…
Дежурный отдёрнул руку. Ему явно не хотелось стать тем самым, кто «деда добил». Они переглянулись между собой и уставились на своего начальника — мол, и что теперь делать? У деда тут сердечный приступ наклёвывается или чего похуже?
Резонный, кстати, вопрос.
Приказ-то прозвучал чётко, но выполнять его теперь никто не торопился.
— Самуилыч, — взволнованно спросил второй, — и че теперь нам прикажешь делать?
Полковник, как я уже успел понять, самостоятельные решения принимать не любил категорически. Он только развёл руками и с идиотским видом начал растерянно хлопать ресницами. Видно было, что совсем не против, чтобы всё само как-нибудь организовалось, а он бы при этом ещё вышел молодцом.
— Э-э-э… — протянул начальник, оттягивая время. — Как — что делать? Вот как у вас по инструкции положено, так и делайте. Чего вы у меня спрашиваете про каждый-то шаг? Вы сами обязаны всё это знать!
Судя по растерянным лицам двух дежурных, они понятия не имели о какой инструкции речь.
Эх… понабирают, блин, по объявлению. И у меня было вполне твёрдое ощущение, что это устоявшееся выражение идеально подходит ко всему этому отделу полиции. За исключением разве что майора-участкового.
Холмс — да, на него ещё можно надеяться.
— Тут скорую вызывать надо, — первой сообразила женщина из соцзащиты. — Не зевай! Ты видишь, ему плохо!
Распоряжение она выдала своему напарнику в кожаной куртке. Тот тут же начал набирать короткий номер скорой. Хотя… скорую ли он вообще вызывал? Тоже, кстати, вопрос.
Потому что номер скорой помощи — это 03, всего две цифры. А этот крендель в кнопки ткнул три, даже четыре раза. Мелочь, казалось бы, но такое я привык подмечать ещё в девяностых. И часто эти мелочи оказывались в итоге совсем не мелочами.
Вот и сейчас я держал ухо востро — а ну как всё же увезут.
Женщина из соцзащиты заметила, чем занята корреспондентка. Защитница резко подошла ближе к девчонке и, вроде как, случайно, но очень точно перегородила ей обзор. Встала так, что объектив упёрся не в меня, а в её спину.
Причём церемониться не стала — корреспондентка едва не выронила телефон.
— Чего вы тут дорогу перегородили, дамочка? — возмутилась защитница. — Вы разве не видите, что пожилому мужчине плохо?
Девчонка ловко поймала телефон — видно, ронять эту коробочку она остерегалась. Учтём. А защитница перевела свой взгляд на полковника.
— Может быть, вы доступно объясните этой барышне, что в отделе полиции категорически запрещено вести видеосъёмку? — возмущённо выпалила защитница, не скрывая раздражения.
Полковник снова растерялся. Он зашевелил своими усиками, будто пытался с их помощью выудить из памяти нужную формулировку. Было видно, как ему не хочется сейчас что-то кому-то объяснять. Но деваться было некуда.
— Так, барышня… — наконец, выдавил начальник, обращаясь к корреспондентке. — У нас в отделе съёмка строго запрещена.
Девчонка возмущённо покачала головой, прекращать она ничего не собиралась.
— Вообще-то у меня есть журналистское удостоверение, — отчеканила Анастасия. — И я имею полное право снимать всё, что касается моего редакционного задания.
Говорила она с некоторым вызовом, будучи абсолютно уверенной в своей правоте. Я же, честно говоря, в этих тонкостях не особо разбирался. Кто там что может, а что не может — дело туманное. Главное, чтобы спор продолжался и внимание оставалось не на мне.
— Харченко, — полковник покосился на дежурного и зашипел. — Она правду говорит?
— Не знаю, чес говоря, Самуилыч, — дежурный коротко пожал плечами. — Я вот некоторые видео смотрю… там блогеры тоже говорят, что можно снимать даже и в отделе… на пункты ссылаются…
Я краем уха слушал этот спор, а смотрел-то больше на паренька из защиты.
Он уже вовсю разговаривал — и, судя по всему, зря я его подозревать. Всё-таки со скорой общается.
— Да-да, пенсионер… очень плохо ему, — тарахтел он в трубку. — Да, восьмой десяток точно есть. Да-да, вы всё правильно услышали. Ехать надо в отдел полиции… одну секундочку буквально, адрес сейчас сообщу…
Защитничек ловко зажал ладонью динамик своей коробочки и повернулся к защитнице, по всему видно — своей начальнице.
— Ксения Ивановна, скажи, пожалуйста, — зашептал он, — какой адрес у этого отдела? Куда карету скорой подавать?
Защитница, а лично мне было сразу видно, что баба она сообразительная и смекалистая, не стала лезть в спор ментов с девчонкой-корреспонденткой. Она вообще предпочла не тратить время на крики. Вместо этого в самой деловой манере подошла к информационной доске, скользнула по ней взглядом. Через секунду она продиктовала адрес отдела полиции и в довесок добавила:
— Антон, скажи им, чтобы ехали быстрее! Иначе этот дед сдохнет, и всё пойдёт по одному месту. Все наши планы.
Ага…
Ну да. Вот тут у меня последние сомнения и отпали.
Я, в принципе, и раньше не особо верил, что у этих товарищей внезапно проснулась горячая и искренняя забота о здоровье пожилого человека. А теперь
