Капитан (Часть 2) Назад в СССР. Книга 14 - Максим Гаусс

Мысли метались, как пойманные мухи, но тело само собой действовало на автомате, подчиняясь инстинкту выживания. Я с силой рванулся вперед, забыв про неудобство и тесноту. Пенопласт хрустел, но хотя бы не осыпался — демаскирующего фактора лучше, чем белые фрагменты у вскрытого ящика с грузом, не придумаешь.

Еще сантиметр, еще. Вторую ногу я тоже втянул внутрь, протиснулся глубже. Приложил максимальное усилие. Чуть сдвинул содержимое, стало немного свободнее, больше места для маневров. Теперь нужно как-то изловчиться и прикрыть за собой деревянную крышку. Руки, стиснутые в узком пространстве, с трудом нашли край доски. Пальцы дотянулись, скользнули по шершавому дереву.

Я изо всех сил потянул ее на себя, ощущая, как мышцы спины и плеч напрягаются до предела. Проем сократился до тонкой полоски серого света. Теперь я видел только узкую полоску причала, кусочек мокрого асфальта.

Шаги раздались уже рядом. Тяжелые, неторопливые.

— Что тут у вас? — проворчал новый голос, низкий, басистый. Наверное, это и есть Михалыч.

— Да вон, за углом, последний в стопке, — отозвался первый грузчик. — Крышку оторвали, сволочи. Надо забить, а то содержимое растрясет. Там по документам масло, вытечет, кто будет отвечать?

— Да йопта! — выругался Михалыч. — Сами забить не можете?

— Так это твоя работа! И только ты с собой инструменты таскаешь.

— Ладно, сейчас…

Крупная тень упала на ящик. Я замер, практически перестав дышать. Потом скрипнуло железо, и в щель вонзился конец гвоздя. Удар молотка прозвучал оглушительно, прямо над ухом. Древесина вздрогнула.

Еще удар. Еще.

Я стиснул зубы, чувствуя, как вибрация от каждого удара проходит через все тело, отдаваясь тупой болью в затылке. Михалыч, кем бы он ни был, забивал гвозди быстро, наверное, даже профессионально, с тем самым русским «и так сойдет». Сверху, снизу, сбоку. Свет в щели почти везде пропал. Наступила практически полная темнота, пахнущая сырым деревом и пылью.

Потом шаги отдалились. Раздались крики, далекий грохот.

Я стоял, не шевелясь, слушая стук собственного сердца. Оно билось так громко, что, казалось, его услышат на палубе. На самом деле, это, конечно, ерунда — его слышал только я. Прошло несколько минут, которые показались вечностью. Потом рядом заработал двигатель — визгливый, надрывный. Наверное, это был автопогрузчик.

Раздался скрежет металла о бетон. Ящик, в котором я фактически был замурован, вздрогнул, потом приподнялся. Меня бросило на бок, я ударился головой о внутреннюю перегородку. Часть ящиков с маслом съехала на меня, едва не раздавив. Напрягшись всем телом, я превратился в единую мышцу, сопротивляющуюся болтанке. Нормально. Потом качка усилилась, но я умудрился занять такую позицию, что было хотя и неудобно, но терпимо.

Автопогрузчик вез меня куда-то по пирсу. Вернее, не только меня, а еще и груз оливкового масла, которое сначала загрузят в трюм, потом перевезут, а затем выгрузят где-то еще. Ну, так я думал.

Сквозь дерево доносился гул порта, но он постепенно стихал, заглушаемый новыми звуками — металлическим лязгом, криками на русском, скрипом тросов. Ящик остановился, его медленно поставили на что-то твердое. Потом резкий рывок вверх — да так, что едва желудок не ушел в пятки. Скорее всего, это уже кран.

Меня поднимали, качали. Внутри ящика все ходуном ходило, бутылки с маслом зазвенели тонким, жалобным перезвоном. Качка еще больше усилилась — значит, мы уже над палубой, а следствие качки это порывы ветра.

Это длилось несколько секунд. Потом — мягкий, но тяжелый удар. Ящик поставили на бок, получается, теперь я лежал сверху на бутылках. Лязгнули металлические крюки. Рядом упали еще несколько ящиков, грохот оглушил. Потом все стихло.

Лежать, прислушиваясь к новым звукам было неудобно. Слышалась только равномерная, мощная вибрация и гул, исходящие от самого судна. Глухой рокот работающих где-то внизу корабельных двигателей. Корабль оживал.

Прошло еще минут десять. Потом я услышал скрип тяжелой двери и голоса, уже совсем близко.

— Серега, эти в трюм два, к остальному хламу. Капитан сказал, чтоб все было убрано до отхода!

— Да блин, трюм, резиновый, что ли? Уже и так все забито под завязку!

— Не ной. Давай, быстрее. Еще в третий контейнер нужно загрузить.

— Ладно, ладно! Только не читай лекции, что мне за работу платят, а не за нытье!

Раздался скрежет, и ящик снова дернулся. Теперь его неторопливо везли, по-видимому, на специальной тележке. Меня трясло и бросало из стороны в сторону. Спуск. Крутой уклон. Мы ехали куда-то вниз, в чрево корабля. Постепенно, воздух здесь стал другим — спертым, насыщенным запахами мазута, ржавчины, старого железа и сырости. Ну да, это грузовой трюм.

Вообще, теплоход «Разин» был достаточно большим кораблем, за время маршрута осуществлявшего не одну догрузку и разгрузку. Было ли такое в СССР — не знаю. Хотя, я в этом не и разбираюсь. Но я точно запомнил, что флаг при нем был советским. Такое ни с чем не перепутаешь.

Наконец, движение прекратилось. Ящик с грохотом поставили на пол, и почти сразу же раздался тяжелый, оглушительный звук захлопывающейся металлической двери. Гулкий лязг замка. И потом — тишина. Сквозь толщу дерева и стали доносился все тот же гул машин, но приглушенный, далекий. Частота только изменилась.

Я теперь на корабле и меня, судя по всему, никто не видел. Проникновение удалось.

Вот только, получается, я заперт. Причем основательно. Первой реакцией, естественно, была паника. Но совсем не долго, я почти сразу взял себя в руки — это было не сложно с моим-то опытом. И везением попадать в сложные ситуации.

Темнота давила, сжимала грудь. Воздуха, казалось, становилось все меньше. Но это ерунда, ящик-то не герметичен и воздуха вокруг предостаточно. Просто человеческий мозг, ориентируясь на органы чувств, пока еще не понимал, что происходит и как себя вести.

Я дернулся, уперся спиной в крышку, а руками в ящики с маслом. Гвозди, забитые мастером на все руки Михалычем, сидели чуть ли не намертво. Я попробовал ударить локтем, но не вышло. Слишком мало свободного пространства для удара. Попробовал поддеть крышку пальцами, тоже бесполезно. Вспомнил про свою монтировку, что я успел прихватить ранее. С трудом наклонившись, скрючившись, я нащупал свернутый валик с жилеткой. Монтировка была там.

Я вытянул ее, хотя в темноте это было непросто и неудобно, много шума. Наконец, зафиксировал заостренный конец в щель между крышкой и боковиной. Поддел.

Налег. Сухая древесина затрещала, но не поддалась.

Я изменил угол, практически наощупь нашел