Капитан (Часть 2) Назад в СССР. Книга 14 - Максим Гаусс
Наконец, с громким треском, который в тишине трюма прозвучал будто сухой выстрел, крышка все-таки отлетела.
Я с трудом выкарабкался наружу. Затекшие мышцы ныли, по всему телу разлилась знакомая боль. Эх, отвыкло мое тело от афганских будней, от скачек по горам. Все-таки, сначала длительное лечение в госпитале, потом реабилитация, несколько месяцев кабинетной аналитической работы. Да, был небольшой курс переподготовки непосредственно перед операцией «Эхо», но то так, ерунда.
Несколько секунд я просто лежал на холодном, грязном металлическом полу, жадно глотая спертый, но прохладный воздух. Сердце колотилось, отливая болью в висках. Я весь вспотел.
Выбрался. Теперь я в грузовом трюме советского теплохода, уходящего в неизвестном направлении. И, судя по всему, трюм может быть заперт снаружи. Уж не знаю, никогда на таких судах не оказывался.
Помещение представляло собой огромное, слабо освещенное пространство. Высоко под потолком тускло горели несколько защищенных ламп дежурного освещения. Воздух здесь был насыщен поднятой ранее пылью, которая теперь висела в лучах света, словно туман. Вокруг, уходя в темноту, громоздились штабеля ящиков, тюков, какое-то большое оборудование в брезентовых чехлах. Еще были стальные контейнеры, которые занимали отдельную часть трюма. Один из них был вскрыт — засовы открыты, а дверь распахнута. Это показалось мне странным. Но мало ли, может это отдельный контейнер, который стоит тут всегда?
Двинулся дальше.
В углу виднелась аккуратные штабели таких же ящиков с маслом, как и тот, что стал моим средством перемещения на корабль. Гигантская стальная дверь, через которую мой ящик, да и все остальные тоже доставили внутрь, оказалась герметично закрытой.
Осмотрев ее, я не нашел никакого механизма открытия изнутри — только маховик аварийного клапана, который, судя по всему, вел не наружу, а в соседний отсек. Сбоку, под другой грудой ящиков я увидел в полу придавленный люк. Ящики-то с него отодвинул, а вот сам люк поднять не смог, потому что у него не было ручки, за которую можно было бы ухватиться. Просунуть бы в пазы что-то длинное и узкое, да только моя короткая монтировка не подходила.
Нужно было выбираться отсюда. Но только осторожно.
Если на теплоходе «Разин» есть посторонние, то они здесь только с одной целью — устроить мне ловушку. А может и нет. Вполне возможно, что я себе накрутил и ничего страшного тут нет. Что этот корабль — просто напросто советское грузовое судно, которое бороздит моря и океаны. Что просто тот диктофон, с указанием места встречи, не должен был попасть мне руки… Или, наоборот, должен. А снайпер… Черт его знает! Голова шла кругом. Присутствовало ощущение, будто я делаю что-то не то. И все же, чуйка давала о себе знать.
Я направился к противоположному борту, прислушался.
Помимо гула мощных двигателей, откуда-то доносились приглушенные голоса.
Вероятно, корабль уже вышел в открытое море — прошло примерно минут сорок. Я нашел в углу трюма старую, ржавую монтировку подлиннее — видимо, забытую кем-то из грузчиков. Вернулся к люку. С ее помощью, после нескольких минут усилий, мне все же удалось приподнять и сдвинуть с места тяжелый люк в полу, который, как я надеялся, вел в технические помещения недр корабля. Под ним оказалась короткая и узкая вертикальная шахта с металлическими скобами вместо лестницы. Оттуда пахло машинным маслом и затхлостью.
Спустился я быстро, стараясь не греметь. Внутри — на большом расстоянии друг от друга были закреплены маленькие лампы дежурного освещения. Прополз, отодвинул решетку вентиляции и влез в шахту. Та привела меня в лабиринт тесных, залитых желтым светом коридоров. Трубы, толстые кабеля, вентили. Я шел, прислушиваясь к звукам корабля. И тут, из-за угла, донеслись голоса. Русские.
— Грузовой трюм № 2 загерметизирован, проверен. Первый и третий я уже проверил. Все в норме. Военный груз тоже в целости, за ним особый контроль.
Оп-па, а что еще за военный груз? Судно-то гражданское!
— Ну тогда идем, перекурим? До Бреста еще двое суток идти, там разгрузка.
— А потом куда? Домой?
— Ага, разбежался. Капитан вчера вечером получил шифровку. Идем не домой, а в Нью-Джерси. К американцам.
— Чего⁈ Нафига они нам сдались?
— А хрен его знает. Приказ такой. Говорят, коммерческий рейс, заход к ним в порт. Там груз какой-то специальный заберут и вроде как обратно.
Ага. Нью-Джерси.
США. Либерти. Черт возьми.
Все пазлы с максимальной четкостью сложились в голове. Либерти — это вовсе не позывной. Это место. Статуя Свободы. Рядом с Нью-Йорком, как раз напротив Нью-Джерси. Погибший агент должен был двигаться туда, на встречу со своим куратором. Теперь, фактически, его заменил я. Проник на теплоход незаметно.
Вместе с тем, этот советский грузовой корабль с русским экипажем — вполне мог оказаться ловушкой, хотя в голове по этому поводу крутилось слишком много противоречий. Но если все-таки допустить, что меня, будто наивного щенка, коварные американцы заманили в ловушку и теперь везут… Что экипаж подменили… Нет, чушь какая-то. Многое не вяжется, слишком сложно. У меня паранойя.
Но все же, тот снайпер, что бил по своему… Он же потом не сквозь землю провалился! Что если у него было такое указание, что если диктофон мне подкинули намеренно, зная, что я его найду? Что если он вернулся на корабль, что меня здесь ждут? А если и так, то зачем? Чтобы сдать? Убить? Или… Как-то использовать?
Я спрятался в темный угол за агрегатами, пропустил двоих матросов мимо и, дождавшись, когда их шаги затихли в конце коридора, осторожно двинулся дальше. Мне нужно было понять, кто еще есть на борту, сколько здесь человек команды. И, пожалуй, самое главное, есть ли здесь посторонние?
Второй, не менее важный момент — зачем мне вообще плыть в Америку, на встречу не пойми с кем? На территорию врага, пусть и условного. Это ни с кем не санкционировано, мое командование об этом ничего не знает. Да вообще никто не знает, где я и чем занимаюсь. Плана действий нет, нормального оружия тоже. Только импровизация, только на твердом убеждении, что я обеспечиваю безопасность себе и своей семье. Пусть и таким рисковым образом. На будущее, грубо говоря. Мягко говоря, наблюдая со стороны, я бы
