Сухой Лиман - Павел Смолин
Я сидел с Калюжным, Сашкой и Равилем у костра. Особый статус нашей маленькой группы словно окружил нас невидимым, но осязаемым для остальных барьером, и народ к нам с вопросами не лез. Сашке это было обидно, и он как будто призывал желающих, с улыбкой обмениваясь кивками с бойцами.
Когда я доел кашу до половины, экономно запивая в кои-то веки сладким чаем, из-за полевой кухни вышел Бережной:
— Сидорин!
— Я!
— Иди сюда.
Хоть бы доесть дал! Поставив котелок и чай, я подошел к старшине.
— Пополнение пришло, — сообщил он. — В нашу роту — четверо. Во взвод ваш — двое. Кулик одного тебе в отделение пришлет.
— Так точно, товарищ старшина. Молодой?
— Та как сын полка наш, — кивнул на Сашку бережной. — По документам — восемнадцать, но на вид не дашь.
Эх, пацаны. Зачем торопитесь? Знаю зачем, и от этого горько.
— Понял, товарищ старшина. Где искать молодого?
— Сам найдет, — отмахнулся он. — Он после учебки, дикий совсем. Ты его подучи, а то строевым в атаку пойдет и помрет без толку.
— Сделаем, товарищ старшина, — пообещал я.
Прибывший паренек действительно был мелковат — на голову ниже меня, а Василий-то совсем не великаном был. Тощий. Шея длинная. Гимнастёрка великовата — закатана на запястьях. Пилотка набок. Глаза светло-серые, удивлённо-внимательные. Лет ему было точно не восемнадцать. И не семнадцать. На вид — шестнадцать, может, начало семнадцатого.
— Товарищ ефрейтор, Красноармеец Шумилин прибыл в распоряжение! — вытянувшись, козырнул он.
— Добро пожаловать, боец, — козырнул я в ответ и спросил. — Как звать?
— Николаем, товарищ ефрейтор! Колькой!
— Котелок есть?
— Так точно, товарищ ефрейтор!
— Тише, не на плацу, — убавил я ему громкость. — Задача первая — с котелком сходить до полевой кухни и получить кашу.
— Так точно, товарищ ефрейтор! — тише, но не намного, ответил Шумилин и реально строевым шагом пошел за кашей.
— Салага, — «солидно» цыкнул Сашка.
— Салага, — согласился я. — Сейчас придет, и я его к тебе прикреплю. Будешь учить. Он накосячит — с тебя спрошу.
— А че я-то сразу, Вась? — не захотел он. — Молодой, необученный, а я за него огребай?
— Армия, Сань, — хлопнул я его по плечу. — Ты что, до Берлина в красноармейцах ходить собрался?
Сашка похлопал глазами, немного подумал о перспективах вернуться домой не простой пехтурой, а командиром и решительно покачал головой:
— Не хочу. А как?
— Да как? — развел я руками, заодно зацепив свой котелок. — Я — вон, уже ефрейтор, командир отделения. Петро скоро моим замом будет. Будете, товарищ мичман?
— Шо бы и нет? — пожал плечами Калюжный.
— А я? — спросил Сашка.
— А ты — на перспективу подумай, — предложил я. — Однажды я стану сержантом, товарищ мичман — ефрейтором. Кем станешь ты в этом случае?
— Замом? — догадался Сашка.
— Вот! — кивнул я. — Но чтобы стать хотя бы замом, нужно себя зарекомендовать, научиться нести тяжелую командирскую ношу. Понял?
— Так точно, товарищ ефрейтор!
Колька вернулся с кашей, Сашка подвинулся и похлопал по бревну:
— Сюда давай, боец! Поделюсь с тобой армейской смекалкой.
Новобранец посмотрел на меня.
— Прикрепляешься к Александру Малявину, — кивнул я. — Сашка высотку брал, потом — на Дальнике выстоял в рукопашной, а вчера мы провели диверсию, ликвидировав вражеский НП. Слушай его.
— С трофеями вернулись! — вытянув ноги, Сашка покачал сапогами.
— Слушаюсь, товарищ ефрейтор! — козырнул Колька.
— Значит так, — солидно начал Саня «курс молодого бойца». — Сперва расскажу, че делать при артиллерийском накате…
Я доел, пацан успел за это время поделиться первой частью военной мудрости — даже поправлять не пришлось — и спросил:
— Сколько тебе, Коль?
— Восемнадцать, товарищ ефрейтор.
— Знаемо мы ваши «восемнадцать», — без радости хмыкнул Калюжный.
— Хер с ним, — решил я. — Восемнадцать — значит восемнадцать. Откуда?
— Из учебки Самарской, товарищ ефрейтор.
— Мне с учебки нихера кроме стрельбы не пригодилось, — поделился Сашка.
Я отвесил ему легкий подзатыльник:
— Не сквернословь при старших по званию.
— Виноват, товарищ ефрейтор!
* * *
После обеда я повёл Кольку в нашу землянку. Сашка увязался следом — под предлогом, что ему «тоже надо». Хасанов в это время сидел у входа в землянку, точил нож. Перевелся в отделение — я перед отходом в тыл Бережного попросил посодействовать.
— Колька, это Хасанов Равиль. Татарин из Казани. Попусту не треплется, за него говорит его нож.
Равилю характеристика понравилась, и он даже протянул Кольке руку.
— Здравствуйте, — пожал тот.
Хасанов кивнул и вернулся к ножу.
— Землянка наша, — сказал я. — Вот эти нары занимай, — указал на те, что раньше принадлежали Гарику. — Сверху — я, напротив у нас Саня с Петренко. Там — товарищ мичман с Владимиром. Дальше — Загоруйко с Равилем. Вместе — гордость южного фронта, победоносное третье отделение.
— Товарищ ефрейтор, разрешите обратиться? — влез Сашка.
— Разрешаю.
— Товарищ ефрейтор, разрешите занять нары Гарика?
Не хочет «салаге» отдавать такое место, и не только потому, что я сплю над ним.
— Разрешаю. Колька — занимаешь Сашкины нары.
— Хорошее место, уютное, — кивнул Саня.
— Так точно, товарищ ефрейтор, — уныло козырнул Колька.
Я оглядел почти пустую землянку. Нужно будет собрать свое отделение, немножко подучить тому и другому. Займусь.
— Винтовку-то чистил? — спросил Сашка, когда Колька бросил свой вещмешок на нары и поставил «мосинку» в пирамиду.
— Чистил, — буркнул пацан.
— А разбирал?
— Разбирал.
— А под огнём собирал?
— Под огнём — нет.
— Вот! — важно заявил Сашка так, будто всю жизнь под огнем только чисткой и занимался. — Ты её под огнём собрать сможешь?
— Не знаю.
— Не знаешь, — Сашка укоризненно вздохнул. — Плохо. Сейчас покажу, — он сцапал свою и Колькину винтовки и подсел к новобранцу. — Давай, разбираем, а я буду голосом имитировать огонь. Тра-та-та-та-та…
Я от греха подальше вышел из землянки, заткнул рот руками и рассмеялся. Следом выкатился Калюжный — в такой же конфигурации. Просмеявшись, он вздохнул и посерьезнел:
— Та шо ж
