Военный инженер Ермака. Книга 6 - Михаил Воронцов
Когда всё было кончено, Кутугай подошёл к могиле один. Долго стоял, склонив голову. Губы его шевелились — все думали, что он молится. Потом повернулся и медленно пошёл прочь.
Шатёр мурзы Кутугая стоял в стороне от остальных. Большой, крытый дорогим войлоком, с вышитыми зелёным шёлком узорами — знак его высокого положения. Двое стражников у входа низко поклонились, когда он приблизился.
Кутугай откинул полог и вошёл. Внутри было прохладно и сумрачно — только через отверстие в крыше падал косой столб света, освещая ковры на полу и низкий столик с остатками утренней трапезы.
Старый мурза прошёл к своему месту, опустился на подушки. Провёл рукой по лицу, словно снимая маску. И маска действительно упала.
Горе исчезло с его лица. Скорбь растаяла, как утренний туман. Губы, только что скорбно сжатые, раздвинулись в улыбке. Глаза, полные слёз на похоронах, теперь блестели холодным, расчётливым блеском.
Кутугай налил себе кумыса из кожаного бурдюка. Выпил медленно, смакуя. Потом откинулся на подушки и заговорил — тихо, едва слышно, только для себя.
— Что ж, Маметкул… Ты был хорошим воином. Может даже лучшим. Но ты мало думал.
Он усмехнулся и покачал головой.
— Ты считал, что сила решает всё. Что достаточно быть храбрым, чтобы вести за собой людей. Глупец. Храбрость нужна воину. Вождю нужно другое.
Кутугай снова отпил кумыса. В шатре было тихо — только снаружи доносились приглушённые голоса, женский плач, ржание лошадей.
— Либо случится то, что случилось, — проговорил мурза.
Улыбка вернулась на его лицо.
— Ты хотел стать великим ханом, Маметкул. Ты говорил об этом — не прямо, нет, ты был не настолько глуп, — но я видел.
Он поставил чашу и сложил руки на животе.
— Не вышло, Маметкул. Не судьба. Стрела оказалась быстрее твоих замыслов.
Кутугай закрыл глаза. Усталость наваливалась на него — всё-таки годы брали своё, и бессонная ночь, и похороны, и речь перед народом. Но сквозь усталость пробивалось удовлетворение. Глубокое, тёплое, как хороший кумыс.
— Теперь Канай — мой. Мальчик ест с моих рук. Беки и мурзы слушают меня — потому что я мудр, потому что я опытен, потому что я не бросаю воинов в бессмысленные штурмы… Теперь, когда Маметкула нет, никто не встанет на моем пути.
Он открыл глаза и посмотрел на полоску света, падающую сверху.
— Урусы… Урусы подождут. Мы отомстим — конечно, отомстим. Народ жаждет крови, и он получит её. Но не так, как хотел Маметкул. Не лобовой атакой на стены, под дулами проклятых ружей. Иначе.
Кутугай усмехнулся.
— А пока… пока главная угроза устранена. И это уже хорошо.
* * *
Две недели тянулись как патока на морозе.
Струги стояли в затоне за версты от Слободы У Камня, укрытые от чужих глаз густым ивняком. Не слишком скрываясь (такие большие лодки скрыть на реке невозможно), но и не привлекая к себе внимания. Казаки ждали Гришу Тихого — тайного купца, через чьи руки шла половина контрабандного товара на всём пути от Камня до Москвы. Шла тайно, минуя государевы заставы и строгановских приказчиков, потому и звался Гриша тихим — дела свои вёл без шума, без огласки, без лишних людей.
Иван Кольцо сидел на корме переднего струга, положив руку на рукоять сабли. Привычка, от которой за годы вольной жизни не отучишься — рука сама ложится на оружие, когда ждёшь чужого человека. Рядом, привалившись спиной к мачте, дремал Черкас Александров. Дремал, впрочем, вполглаза — по-казачьи, готовый вскочить в любой миг.
— Не придёт и сегодня, — негромко сказал молодой казак, поглядывая по сторонам. — Две седмицы уж. Обманул нас Гриша.
— Придёт, — не открывая глаз, отозвался Черкас. — Серебра у него враз столько не было. Поехал собирать.
— А ежели донёс кому?
Иван Кольцо усмехнулся, и в сумерках блеснули его зубы.
— Гриша? Донёс? Ему самому на дыбе висеть, коли донесёт. Нет, жди.
И они ждали.
Ждали, когда подошла к концу еда кончилась. Ждали, когда казаки на втором струге начали ворчать. Ждали, когда утренний туман поднимался над рекой и когда вечерняя заря окрашивала воду в цвет старого серебра.
На пятнадцатый день, когда солнце уже клонилось к закату, с берега донёсся условный свист — три раза коротко, один раз длинно.
Черкас открыл глаза и бесшумно поднялся.
— Идёт.
Из ивняка показался Гриша Тихий. За ним двое работников несли тяжёлый мешок.
— Здоров будь, Иван, — Гриша перепрыгнул на струг, и тот качнулся под его весом. — И ты, Черкас.
Александров кивнул.
— Долго ж ты, — сказал Иван Кольцо.
— Такие деньги враз не соберёшь. — Гриша махнул работникам, и те поставили зазвеневший мешок на палубу. — Пришлось до самой Чердыни ехать, у тамошних купцов занимать. Да кое-что из своего прибавить. Но я привёз. Как уговорились.
Иван Кольцо заглянул в мешок. В закатном свете тускло блеснуло серебро — рубли, полтины, четвертаки, набранные по всему Прикамью. Деньги пахли воском и землёй, будто их только что выкопали из тайника.
— Считать будешь? — спросил Гриша.
— Буду, — коротко ответил Иван. — В торговых делах без счета нельзя. Иначе никак.
Черкас уже командовал на втором струге — казаки вытаскивали связки мехов. Соболь, куница, горностай, лисица-чернобурка — добыча в сибирских землях. Добыча, за которую государь мог и голову снять — потому что меха эти шли мимо казны, мимо Строгановых, прямо в руки тайному купцу.
Работники Гриши принимали тюки на берегу. Один из них, совсем молодой парень, погладил шкурку соболя и присвистнул:
— Ну и товар…
— Руками не лапай, — оборвал его Гриша. — Грузи давай.
Когда последний тюк исчез в зарослях ивняка, Иван Кольцо подозвал купца ближе.
— Слушай, Григорий. Нам товар надобен. Много товара. Как купить, чтоб без лишних глаз? Не хотелось бы слишком много внимания к себе.
Гриша прищурился.
— Какой товар?
— Сукно. Холст. Иголки, нитки. Топоры, пилы, гвозди.
— Оружие?
— Оружие не очень надо. Оружие у нас своё.
Гриша помолчал, что-то прикидывая.
— В Сольвычегодск плывите. Ну да ты и сам это знаешь. Там есть люди. Скажете, от Гриши Тихого. Спросите Никиту Кривого, он на посаде живёт, у церкви Введенья. Он вас к нужным купцам сведёт. Только… — Гриша понизил голос. — Только осторожней там. Про меха — ни слова. Откуда деньги — не ваше дело, так и говорите.
— Так и скажем. — Иван Кольцо хлопнул тайного купца по плечу. — Бывай здоров, Григорий. До следующего раза.
Гриша кивнул и скрылся в ивняке вслед за своими работниками. Через минуту его как не бывало — только примятая трава показывала, где прошли люди с тяжёлым грузом.
