Барон фон дер Зайцев 4 - Андрей Готлибович Шопперт
Глава 8
Событие двадцать второе
Эта новость пришла в конце февраля. Иоганн знал, что мир между Орденом с одной стороны и Польшей с Великим княжеством Литовским с другой, где-то зимой заключат, а вот числа, естественно, не знал. Ну и не узнал. Новость привёз преподобный Мартин, ездивший по делам своего прихода в Ригу, новость-то привёз, а даты не знал, как теперь ученикам в школе у Иоганна Историю учить без дат⁈ Гонцы от нового Великого Магистра Генриха фон Плауэна радостно сообщили архиепископу Риги, что Тевтонские и Ливонские крестоносцы под командованием ливонского (нашего) ландмаршала Бернхарда фон Хевельмана смогли отбить часть захваченных поляками городов и крепостей. Рассказывали они и то, что поздней осенью 1410 года ливонский магистр (Ландмейстер) Конрад фон Фитингхоф с небольшим войском отбыл в Пруссию. А уже зимой 1411 году Конрад фон Фитингхоф участвовал в подписании Торуньского мира с Польшей и Литвой. (В польском городке Торунь (родина Коперника), что на Висле. Впрочем, тогда это ещё был, кажется, прусский Торн). По этому самому, очень выгодному для Ордена договору, королевство Польское возвращало магистру и Ордену все захваченные во время войны замки на землях Пруссии. Оттуда сразу выводились польские войска.
Кроме того, Польский король Ягайло (Владислав) освобождал всех людей магистра и Ордена, захваченных в сражениях.
Новый магистр Генрих фон Плауэн должен был выплатить польскому королю в три срока сто тысяч коп больших пражских грошей. Коп это не копейка. Это такая непонятная штука. Можно с рублём сравнить. Она равна шестидесяти тем самым пражским грошам, то есть, коп — это как рубль, но из шестидесяти грошей. Пражский грош — это монета в три целых девять десятых (3.9) грамма серебра. То есть, чтобы не заблуждаться, узнав про сто тысяч коп пражских грошей, это на самом деле шесть миллионов грошей или 22 тысячи кило серебра. Двадцать две тонны. Если что, марка весит около сорока грамм. Получается более полумиллиона марок. А ласт или почти полторы тонны пшеницы стоит три марки. Что-то под двести пятьдесят тысяч тонн пшеницы. Всё население Ордена несколько лет кормить можно. Слава богу, что Ливония уже практически обособилась и на себе это долговое ярмо не повесила.
Ещё по словам отца Мартина, ну и, естественно, по договору, за Великим княжеством Литовским оставалась Жемайтия, но после смерти польского короля Владислава II Ягелло и Великого князя Литовского Александра (Витовта) она должна была быть возвращена магистру прусскому и Ордену крестоносцев.
Иван Фёдорович на сто процентов был уверен, хоть великим знатоком истории Прибалтики и не был, что эта часть договора выполнена не будет. Там ещё несколько войнушек впереди, причем буквально через пару лет, в результате которых, во-первых, в Пруссию затащат чуму и там половина народа вымрет, а во-вторых, вместо возврата Жемайтии Орден потеряет ещё и Мемель. И это говорит о том, что границы между Ливонией и Пруссией не будет. Между ними будет Великое княжество Литовское. Сейчас ещё по тем же непроверенным новостям, что преподобный отче привёз, граница Жемайтии ещё не определена точно. Ну, тут не надо долго гадать. Митава будет почти на границе. А от Риги до Митавы сорок с небольшим километров, а от баронства, если напрямую через озеро зимой, то всего тридцать вёрст строго на юг.
Остальные новости отца Мартина были тоже не сильно радостные.
По словам гонцов в сражении при Танненберге (Грюнвальде) погибло 205 орденских братьев. Все же потери Ордена и его союзников убитыми составили более восьми тысяч человек (из примерно 27 тысяч, принимавших участие в сражении), а число попавших в плен к ляхам и литвинам доходит до 14000 человек. А их всех нужно выкупать.
Итоги войны, которую Орден сам и развязал, Иоганн знал: фактическое уничтожение армии, необходимость выплаты контрибуции и выкупа за пленных рыцарей, подорвут могущество тевтонцев. При этом ряд ганзейских городов откажется от союза с рыцарями, приток наёмников и рыцарей из Центральной Европы сократится. И лет через сто пятьдесят Пруссия вообще станет вассалом Польши, а затем и Курляндия.
Митава? Иоганн задумался. Любой рынок, если он не расширяется, то производителя ждёт сначала кризис перепроизводства, а затем стагнация. Он опять перенасытил рынок Риги. Даже не так, он оттуда всё что можно выжал. Не покупали больше картины, да при том, что он снизил цену до двадцати пяти марок. Опять бросили покупать мыло. Почти бросили. Продажа нескольких кусков за неделю — это не продажа. Появившийся спрос на тарелки с Чипом и Дейлом и Микки Маусом, а потом и другими мультяшными зверушками тоже почти угас. А ведь школьников и всех прочих прикормленных им мастеров нужно питать, кормить. Намечался и напрашивался вояж в Ревель, Дерпт и Пернов, но туда ведь караван без защиты не пошлёшь. Война под боком полыхает, он там немного наследил, а что, если это и была бабочка Брэдбери, и война перекинется на Ливонию. Он туда пошлёт охрану, а в это время на беззащитный замок нападут Литвины с озлобленными татарами. Ну и далековато они, сколько будет стоить отправка такого каравана? Сколько тридцать новиков и их кони сожрут по дороге?
А вот теперь если мир, то почему бы с товаром не съездить в Митаву. Повстанцев там давно развесили по столбам, лето было удачное с нужными дождями и спокойное. Должны быть денежки у местных богатеев.
— Отто, собираем караван с нашими товарами в Митаву. Если у тебя есть, что вести на продажу, то тоже присоединяйся.
— И рыбу с курями копчеными повезём? — да и этот продукт в Риге приелся, нет уже ажиотажа. Так кусочки попригляднее выбирают и торгуются.
— Всё возьмём. Большой караван наберём.
Событие двадцать третье
С караваном Иоганн решил сам тоже скататься в Митаву. Не то чтобы он Отто Хольте не доверял, человек этот может и не семи пядей во лбу, но точно честный, не вороватый. Тут другое. Нужно ведь оценить покупательную способность населения этого города, определиться,
