Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков
Последнее обстоятельство, как ни странно, тоже стало проблемой. Увы, но высокое происхождение и положение в обществе закономерно вызывает зависть у всех, кто не сумел его достичь. Но как бы косо на меня ни смотрели замшелые адмиралы и генералы после одержанных побед, все это не шло ни в какое сравнение с той ненавистью, с которой я столкнулся после наступления мира. Весьма солидные призовые выплаты от казны, прибыль от продажи динамита и, самое главное, раздутые до поистине мифических масштабов грядущие дивиденды от строительства и эксплуатации железных дорог (никто просто не мог поверить, что я не нагрею на этом руки, все же на одну только ЮЖД были собраны циклопические 55 миллионов рублей серебром), да еще и Суэцкого канала вызывали зубовный скрежет у моих недоброжелателей. И что самое неприятное, по крайней мере, некоторые из них имели доступ к моему августейшему брату.
К несчастью, один из богатейших, если не самый состоятельный человек в России, постоянно нуждался в деньгах. Впрочем, говоря о богатстве царской семьи, надо понимать, что большая его часть состояла из земельных владений, дворцов, предметов искусства, роскоши и тому подобных вещей. Собственно же капиталов, приносящих доход, было вовсе не так уж много. А Саша был человеком добрым и, увы, любвеобильным. И желал, помимо всего прочего, делать нравящимся ему людям дорогие подарки, а также содержать своих любовниц и внебрачных детей. Полагающихся ему от министерства уделов средств на все эти надобности категорически не хватало, тем более что Мари вовсе не была дурой и зорко следила за семейным бюджетом.
Однажды он не выдержал и как бы в шутку заметил, что я стал неприлично богат.
— Пока еще не стал, но собираюсь, — улыбнулся я.
— Но зачем тебе столько?
— Деньги, Саша, для меня не цель, а всего лишь средство для достижения оной. А поскольку на мелочи я не размениваюсь, надо много. Но ты ведь, верно, хотел потолковать не о моих доходах, которые пока еще только в планах?
— Нет, — помялся император. — Я помню о своем обещании и не собираюсь его нарушать. Вот только…
— Тебе что-то нужно?
— Увы. Одна моя знакомая теперь в тягости, и я хотел бы обеспечить будущее ее ребенка.
— И как я понимаю, ты желаешь, чтобы никто не знал о твоем благородстве?
— Именно!
— Ну это будет несложно, если ты, конечно, не намерен даровать ей титул и постоянное содержание.
— Нет, все должно быть, как ты однажды выразился, без фанатизма.
— В таком случае, не вижу проблем. Но вообще, нам с тобой надобно позаботиться о семейном благосостоянии.
— О чем ты говоришь?
— О будущем наших детей и племянников. Не смотри на меня так, Мишка рано или поздно женится и если подойдет к продолжению рода со свойственной ему обстоятельностью, у него будет никак не менее полудюжины сорванцов. А всем им нужно будет дать приличное содержание или приданое. А то, чего доброго, твой преемник начнет давать им государственные должности для «кормления»…
— К чему ты клонишь? — поморщился император.
— К тому, что министерство уделов нуждается в реорганизации ничуть не менее остальных. Иначе если не наши дети, то внуки точно окажутся нищими.
— Ну уж твоим-то это не грозит!
— Потому что я каждый день вкладываюсь в их будущее! И искренне не понимаю, почему бы тебе не делать то же самое. У нашей семьи множество дворцов, но нет доходных домов. Есть имения, но нет заводов. Почему бы не вложить наши средства в акции железных дорог? Промышленных предприятий? Золотых приисков, наконец!
— Это довольно долгие вложения и… не всегда надежные.
— Знаешь, есть одно перспективное направление, находящееся в нашей стране практически в зачаточном состоянии.
— О чем ты?
— О нефтяных месторождениях на Кавказе.
— Ты думаешь, их разработка может принести прибыль?
— Скажу тебе больше, те, кто вложатся сейчас, станут баснословно богаты!
— Хм, — задумался брат. — Знаешь, я привык доверять твоему мнению, тем более что ты еще ни разу не ошибся, но это…
— Слишком смело?
— Я бы сказал: невероятно. Или даже фантастично…
— Фантастично, говоришь? А если бы лет двадцать или тридцать назад кто-нибудь сказал, что Европу и Америку пересекут линии железных дорог. Что по гальваническим проводам со скоростью, недоступной даже самым быстрым из птиц, полетят телеграммы? Что корабли начнут строить не из дерева, а из железа, а грязные паровые машины вытеснят белоснежные паруса? В том-то и дело, любезный братец, что мы живем с тобой если не в сказке, то в новомодном приключенческом романе. То, что еще совсем недавно казалось немыслимым, завтра станет обыденностью!
— В твоих словах много истины, но каким образом все это соотносится с Кавказской нефтью?
— Самым прямым! Веришь ли, совсем недавно мне представили два весьма любопытных прибора. Один из них служит для освещения, а другой для нагрева пищи. [1] Работают оба на керосине.
— На чем?
— Это продукт перегонки нефти. Что-то вроде фотогена [2]. Может применяться для освещения, отопления и еще массы вещей. Впервые получен десять лет назад канадским геологом по фамилии Геснер. При промышленной выработке обойдется заметно дешевле светильного газа и будет куда безопаснее. И вот теперь представь, что в каждом, даже самом бедном доме вскоре появятся керосиновая лампа и примус.
— Примус?
— Ну да, — чертыхнулся я про себя. — Первый нагревательный прибор на керосине. [3] Представляет из себя компактную горелку, на которой можно приготовить еду или сварить кофе.
— Ты всерьез думаешь, что в бедных домах будут варить кофе? — скептически посмотрел на меня Александр.
— Да пусть хоть хлебное вино варят, лишь бы керосин покупали! — разозлился я.
— И что там много этой самой нефти?
— Очень! При том, что залегает она на небольшой глубине. Отчего в некоторых местах ее можно буквально черпать ведрами!
— Но ее никто не использует?
— Увы, местные считают ее чем-то вроде грязи. Но помяни мое слово, нефть –это золото будущего! За обладание
