Сын помещика 5 - Никита Васильевич Семин
— Роман, ты вовремя, — позвала меня мама, когда я со всеми поздоровался. — Мне нужно, чтобы ты совершил выбор.
Что за выбор, я сначала не понял. Но оказалось, что мама успела сходить к ювелиру и взять несколько колец. Из них-то я и должен выбрать ту пару, что станут помолвочными. Остальные потом просто вернем.
Среди четырех предоставленных пар колец мне понравились серебряные. Для девушки — с ажурным листиком и брильянтом в центре. Камень выглядел словно росинка, упавшая на лист и почему-то задержавшаяся там. Тонкая работа. А мужское кольцо было больше на перстень похоже. И камень не прозрачный, а черный. Но орнамент вокруг него тоже из листьев.
— А оно подойдет? — спохватился я, когда мама убрала остальные кольца.
— Я узнала у Анастасии ее размер, — успокоила меня мама.
Сколько стоила это красота, мама умолчала. Но с выплатой от князя, которую тот обязан нам совершить, это сейчас не особо важно. После этого выбора мы вернулись обратно в общий зал к остальным родственникам. Люда тут же подсела ко мне, предложив попрактиковаться в игре на гитаре.
— Ты играешь — я пою, — сказала она. — И тебе и мне практика.
Отказываться я не стал, а сестра захотела повторить «10 капель», что я ей когда-то напел. В этот раз у меня получалось уже вполне сносно переходить с аккорда на аккорд. Даже заминок было в разы меньше. Скоро их и вовсе не станет.
— Я поделилась этой песней с Кристиной. Надеюсь, ты не в обиде на меня? — с внутренней опаской спросила Люда.
— Ну раз уж ты это сделала, что я могу изменить? — вздохнул я в ответ.
— Она расстроится, когда узнает о помолвке, — заметила сестра.
— Вот заодно и проверишь — она с тобой ради меня дружить собралась, или все же хочет тебе настоящей подругой стать.
Девочка грустно кивнула. По ее виду было понятно, что во второй вариант она верит слабо, и ее вполне устраивал и первый. Все же скучно и грустно ей без общения. Остальные родственники обсуждали будущую помолвку и с нетерпением ждали завтрашний день. У меня же он вызывал небольшой мандраж. Вот уж не думал, что решусь на такой ответственный шаг так скоро. И чтобы отвлечься, позвал тетю поиграть в карты. Посмотрим, кто на этот раз у нас будет победителем.
* * *
— Кузьма Авдеевич? — удивилась Пелагея, когда открыла дверь. — Что вы здесь делаете?
— Хотел тебя проведать, — облегченно выдохнул здоровяк. — Я не вовремя?
— Проходите, — посторонилась девушка.
Кузьма прошел в снимаемую комнату девушки, попутно осмотревшись. Он впервые был здесь, и ему было неловко. Все же наедине с такой красавицей остался. Что ни говори, а такое порицается даже у крестьян. Хотя в их среде на подобное смотрят чуть проще, чем у аристократов, но все же… В комнате Пелагеи было довольно скромно. Одна кровать, небольшой столик и шкаф со стулом. Вот и вся мебель. Сама комнатушка тоже маленькая. Стоило мужику зайти, как он занял чуть ли не треть свободного пространства.
— Я слышал, что князя Белова выпустили, и сразу примчался к тебе. Переживал, — выдохнул здоровяк и с удовольствием заметил смущенный румянец на щеках девушки.
— Не стоило. Я знаю, что его выпустили. Я… присутствовала при этом, — чуть запнувшись, призналась она.
— Вот как? — удивился мужик. — И… как это случилось?
— Роман Сергеевич заключил сделку с князем. Если бы он на это не пошел, его самого бы посадили в тюрьму. Так он мне потом рассказал.
Мужик помрачнел.
— Как обычно — баре только о себе думают, — процедил он.
— Нет! — вскинулась Пелагея. — Роман Сергеевич пригрозил князю, что если со мной что-то случится, то он в стороне не останется. А уж Роман Сергеевич слова на ветер не бросает.
Кузьме не понравилось, как девушка восхищается молодым дворянином. Словно влюблена в него. Мужик не хотел этого признавать, но он испытывал ревность, что понравившаяся ему красавица, восхищается не им. И если бы не сословные различия вполне могла достаться этому юнцу не оперившемуся.
— Хочешь, я останусь и буду тебя всегда защищать? — решился мужик и задал самый главный для себя вопрос. — Понимаю, что это не по правилам, но ты… — на секунду замявшись, он решительно закончил, — согласилась бы стать моей женой?
Пелагея растерялась. Ее взгляд заметался, а она сама стала избегать смотреть в глаза Кузьме.
— Хочешь чаю? Я сейчас схожу до кухни… — сменила она тему.
Здоровяк мрачно поджал губы. Пусть прямого ответа не прозвучало, но все стало понятно и так.
— Ты его любишь? — не выдержал он. — Ты же понимаешь, что вам не быть вместе?
Пелагея замерла на мгновение, а потом снова засуетилась. Достала из шкафа пару кружек, сахар, и попыталась пройти мимо мужика в коридор.
— Подожди, я сейчас все сделаю, — прошептала она, словно не услышала последних слов.
Но тот ее придержал за талию, от чего Пелагея вздрогнула.
— Скажи, у меня есть хотя бы шанс?
— Кузьма Авдеевич, — губы девушки задрожали. — Я… не знаю. Вы хороший человек, но…
— Ясно. Хоть в чем-то барин оказался прав, — пробормотал непонятно для Пелагеи он и покинул комнату.
Внутри бригадира жгло мужское самолюбие и злость на юношу, который с пеленок в шелку да в бархате. Мужику приходилось прогрызать свой путь в жизни. Набиваться на обучение в артель, проявить там себя, тяжело работать, чтобы получить уважение, деньги и хоть толику влияния, а этот Роман… у него все есть с рождения. И девицы буквально кидаются ему в ноги, желая, чтобы и на них хоть немного пролилась эта благодать.
«И Пелагея такая же, — со злостью подумал Кувалдин. — Все бабы не на мужскую стать смотрят, да на честность и трудолюбие. Им лишь роскошь подавай. Готовы под кого угодно лечь, если будут знать, что не рабынями окажутся, а достаток в один миг получат. Опять мне не повезло».
Желание защищать девушку у Кузьмы разом пропало.
«Пускай ее хоть князь, хоть кто угодно насильничает. Верит так в своего Романа Сергеевича, вот пусть он ее и защищает, — со злостью думал здоровяк. — А я палец
