На заставе "Рубиновая" - Артём Март
Я снова посмотрел на Чижика. На его пальцы, барабанящие по краю столешницы. На каплю пота, скатившуюся со лба на переносицу. Этот страх был настоящим. Связан ли он с тем, что Чижик завербован? Очень может быть.
— Что за запчасти? — спросил я, выжимая максимум информации.
— Без них… проект встанет, — уклончиво ответил Чижик. — Очень нужные. Прямо-таки… уникальные…
Внезапно Чижик улыбнулся, но почти сразу задавил эту свою улыбку. И именно эта его реакция меня насторожила. Она казалась по-настоящему искренней.
— А проект какой? — продолжал я давить.
Чижик поморщился, словно от боли.
— Сань, ну тут… Короче, не могу пока сказать. Потому как тут не только моё дело. Ребята… В общем. Один парень там есть, он… он всех насквозь видит. Прям как ты. Он боится. Если узнает, что я тебе сказал… Может, и правда, зря я к тебе полез… Короче, забудь…
Он умолк, сглотнув. В его последних словах прозвучала такая искренняя неуверенность, что мои подозрения начали таять. Это не было частью сценария. Это был сбитый с толку солдат, вляпавшийся во что-то большее, чем он может потянуть.
Я отложил ложку. Принялся протирать тарелку хлебом.
— Ладно, — сказал я. — Пронесу.
Чижик аж выдохнул, и всё его тело обмякло от облегчения.
— Спасибо, Сань! Ты… Ты выручил! Я…
— Не благодари, — сухо остановил я его. — Может, ещё пожалеешь, что меня в это втянул.
— Не пожалею! — горячо прошептал он. — Честное слово!
А потом Чижик вдруг хитровато улыбнулся и добавил:
— Да и ты не пожалеешь. Вот увидишь… Если всё хорошо пройдёт — за мной не убудет, Саня.
— Ну хорошо, раз не убудет, — сказал я с улыбкой и отставил в сторону пустую тарелку.
Подвал училища жил своей особой жизнью. Здесь было жарко из-за тепловых магистралей, тянувшихся от котельной, что располагалась во дворе, и проходящих через цокольный этаж, чтобы разветвиться по всему зданию. Пахло здесь сухой пылью, «сухостью» в общем смысле, старой штукатуркой и… ещё чем-то. Какой-то едва заметный, сладковатый или даже хмельной запах витал в воздухе.
Я спустился по широкой лестнице, прислушиваясь. Из-под двери в дальнюю подсобку, ту самую, что была прямо под кабинетом замполита, пробивался ровный желтоватый свет. А ещё — доносились приглушённые звуки: металлический лязг, сдавленное бормотание, а однажды — отчётливое шипение, похожее на звук выпускаемого пара.
Я подошёл к двери. По плану я должен был просто подбросить свёрток внутрь и раствориться в темноте. Но какое-то упрямое чувство — смесь любопытства и желания окончательно понять, во что ввязался Чижик — заставило меня взяться за скобу двери. Дверь не была заперта. Конечно, определённые мысли по всему этому поводу у меня были. И я считал, что они почти верны. Да только хотелось посмотреть лично. Так сказать, убедиться в своей правоте.
Я толкнул дверь, вошёл и оказался прав.
Подсобка напоминала не то пещеру средневекового алхимика, не то свалку умельцев-самородков. И в центре этого царства, на каких-то ящиках и табуретах, возвышалось Творение.
Это был аппарат. Самогонный аппарат. Но такой, что его создатель явно руководствовался не столько практическими нуждами, сколько эстетикой инженерного безумия и тоской по сложным механизмам. Две армейские алюминиевые фляги, соединённые латунными трубками, резиновый шланг от какой-то медицинской грелки, и главное — центральный узел, где пока зияла пустотой аккуратно собранная из медных трубочек конструкция, явно предназначенная для охлаждения. Не хватало лишь одного — того самого змеевика.
Вокруг аппарата замерли пятеро человек. Чижик, увидев меня, ахнул так, будто увидел призрак. Рядом с ним стоял высокий, худощавый сержант с умными, очень сосредоточенными глазами за толстыми стёклами очков. Ещё трое — знакомые и не очень ребята с курсов. На лицах у всех читался испуг, переходящий в агрессию. Руки одного из парней, коренастого, с крупными от физической работы кулаками, непроизвольно сжались.
— Ты… Ты чего пришёл⁈ — выдохнул Чижик, первый придя в себя. — Я ж сказал — подбрось в форточку!
— Подбросить? — спокойно ответил я, шагнув в комнату и прикрыв за собой дверь. — Чтоб такая красота помялась?
С этими словами я показал им принесённый под шинелью свёрток.
Мой спокойный тон, видимо, всех их ещё больше озадачил. Коренастый парень, сжимавший ещё недавно кулаки, выступил вперёд. У него было насупленное, недоверчивое лицо.
— Ты нахрена Селихова притащил? — сипло спросил он, глядя на Чижика, но имея в виду меня. — Сказано тебе было, никого посторонних!
— Да молчи ты, Сомов! — зашипел Чижик, заслоняя меня собой, будто от удара. — Это Саня Селихов! Он свой! Я ему доверяю! Он не сдаст!
— Тоже мне… доверяешь, — угрюмо буркнул тот, кого назвали Сомовым. — Наше дело — риск. Тут без надёжных людей никуда!
— Саня надёжный! — заверил его Чижик. — Он меня выручил! Если б ни он, то на всё, возможно, уже и крест бы лёг!
Сержант в очках, не обращая внимания на перепалку, весь был поглощён созерцанием свёртка в моих руках. Он приблизился, и в его глазах загорелся неподдельный, почти профессиональный интерес.
— Это… это же он? Змеевик? — спросил он, и голос его дрогнул. — Можно взглянуть?
Я развернул промасленную ветошь. В моих руках лежал тот самый медный змеевик — идеально начищенный, с аккуратными витками, с биркой какого-то забытого завода. Он блестел в тусклом свете словно драгоценность.
Когда я нашёл его, вид этой штуковины стал последней, окончательной точкой. Любая тень подозрения, любая мысль об игре Орлова испарилась. Я почти сразу понял хитрую и почти безумную задумку Чижика и его дружков. Они собирались гнать самогон. Прямо тут. В стенах училища. Такой дерзости я не мог ожидать даже от афганских душманов.
— Держите, — сказал я, протягивая змеевик сержанту. — Кажется, это то, чего не хватало вашему… аппарату.
Сержант, которого Чижик тут же представил как «нашего Профессора, Виктора Зубова», принял деталь с благоговением хирурга, принимающего трансплантируемый орган.
— Идеальная медь, — прошептал он, поворачивая змеевик в свете лампы. — Теплопроводность на уровне. Витки ровные… Это же от старого лабораторного дистиллятора! Где вы его…
— Неважно где, — перебил Сомов, но его тон уже смягчился. Он оценивающе посмотрел на меня. — Важно, что он у нас. А ещё, чтоб тот, кто его принёс, — помалкивал в тряпочку. Ровно как и остальные.
— Я пришёл не болтать, — сказал я, оглядывая конструкцию. — Я пришёл посмотреть на чудо инженерной мысли. Посмотреть, стоит ли эта штука того, чтобы получить от офицеров на орехи, если нас поймают.
Мои слова,
