Коммерсант 1985 - Андрей Ходен

— Ручка… «Паркер»… Её можно сдать за четыреста. Может, четыре пятьдесят. Моя доля?

— Триста пятьдесят ты получаешь сразу после продажи. Остальное — моя комиссия и операционные. Но в качестве жеста доброй воли — я отдаю тебе пятьдесят сейчас. За доступ. За список твоих минимальных цен на базовые позиции. — Максим вытащил из кармана свою стопку денег — три рубля семнадцать копеек и те пятьдесят, что он мысленно уже отложил как невозвратные. Он отсчитал пятьдесят копеек, положил на стол рядом с ручкой. Жалкие, смятые монеты. Но в данном контексте — символ.

Витька посмотрел на монеты, потом на ручку, потом на Максим. И вдруг засмеялся. Здорово, искренне.

— Да ты ж псих, браток! С пятидесятью копейками приходишь делить монополию! Слушай… ладно. Идёт. Ручку продавай. Список цен дам. Но! — он резко перестал смеяться. — Эксклюзив — на пробу. До Нового года. Если к 31 декабря ты не вывезешь товара на чистую прибыль (мою!) в триста рублей — всё. Договор расторгается. И ты мне остаёшься должен триста, даже если продал на десять. Понял?

Максим почувствовал, как холодок пробежал по спине. Жёсткие условия. Но другого выхода не было. Это был шлюз в систему.

«Триста рублей чистых за месяц. Задача для новичка в твоём прежнем мире. Здесь — квест на выживание с нулевым стартовым капиталом и угрозой тюрьмы». Он мысленно разложил сумму: 10 рублей в день. Продать кроссовки, найти ещё что-то, втянуть Сергея, избежать внимания Полозкова и человека в «Волге». Вероятность успеха по его внутренним расчётам — не выше 40 %. Но обратного пути не было.

— Понял. Договорились.

— Тогда давай руку.

Они пожали руки. Рука Витьки была жилистой, цепкой. Сделка была заключена. Максим вышел на мороз с «Паркером» в кармане и огрызком карандаша с ценником в кулаке: «Джинсы Wrangler — 180 р. (мин.), кроссовки Adidas Superstar — 250 р., кассета фирм. — 35–50 р. в зав. от группы…»

Он шёл, и в голове крутился единственный вопрос: как продать ручку за четыреста пятьдесят, если её реальная стоимость для студента — ноль? Нужен был не студент. Нужен был взрослый, с деньгами, но без доступа к валютным магазинам. И тут его осенило.

На следующее утро он отпросился с первой пары, сославшись на последствия вчерашнего «отравления». Пошёл не в институт, а в район Уралмаша, в директорский посёлок. Аккуратные коттеджи за заборами. Он нашёл тот, что искал, по памяти из прошлой жизни — дом начальника цеха, того самого Петрова. Не факт, что он здесь жил сейчас, в 84-м, но попытка — не пытка.

У калитки он замер, вдруг осознав всю авантюрность затеи. Но отступать было поздно. Он нажал кнопку звонка.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти, в строгом домашнем халате, но с дорогой, ухоженной причёской.

— Вам кого?

— Алексея Семёновича Петрова, если он дома. По вопросу с завода. По рационализации, — Максим постарался выглядеть максимально официально и невинно.

Женщина нахмурилась, но крикнуть вглубь дома: «Лёша! К тебе!»

Петров появился в прихожей в домашней куртке, с газетой в руках. Увидев Максима, удивлённо приподнял брови.

— Карелин? Ты как меня нашёл? В чём дело?

— Вопрос приватный, Алексей Семёнович. На минуту.

Петров обменялся взглядом с женой, кивнул. Вышел на крыльцо, прикрыв дверь.

— Ну?

Максим вынул «Паркер», показал.

— Нужно продать. Знаю, что вы иногда общаетесь с иностранными делегациями, партнёрами. Могли бы порекомендовать человека, которому такой подарок для начальства или для себя был бы уместен. Я уйду с любой ценой от четырёхсот.

Петров взял ручку, покрутил в пальцах. Его лицо стало непроницаемым.

— Откуда у тебя это?

— Наследство от дяди из-за границы. Нужны деньги на лечение матери, — соврал Максим, глядя ему прямо в глаза. Это была стандартная, проверенная легенда.

Петров смотрел на него долго. Потом медленно кивнул.

— У начальника отдела снабжения через неделю юбилей. Он любит такие… изящные вещицы. И у него есть дочь, которая собирается замуж за иностранца. Подарок мог бы быть очень кстати. Четыреста пятьдесят ты хочешь?

— Четыреста пятьдесят было бы справедливо, — осторожно сказал Максим.

— Я передам. Но моя комиссия — десять процентов. И никаких имён. Завтра в это же время будь у проходной завода № 4. Я передам деньги. И… Карелин… — он понизил голос. — Больше ко мне с такими делами не приходи. Я не меняла. Понял?

— Понял. Благодарю.

Максим развернулся и ушёл, не оглядываясь. Сердце билось гулко и часто. Вторая сделка за день. И гораздо более рискованная. Но каскад был запущен.

Вечером в общаге он нашёл Сергея в состоянии тихой паники. Тот ходил из угла в угол, кусая ногти.

— Макс, чёрт… меня вызывали в комсомол. Полозков. Говорит, «беседа» нужна. Завтра после пар. Чует моё сердце — не к добру это. Из-за тебя, наверное. Из-за этой истории с семечками и с Широковым.

Максим сел на койку, чувству, как усталость накрывает его с головой. Новый фронт.

— Не из-за меня. Из-за него самого. Он чувствует, что ты со мной. А я для него — угроза, выскочка. Значит, будет давить через тебя. Тактика слабаков.

— Что делать-то? — в голосе Сергея прозвучала настоящая тревога. Для него комсомол — это не просто организация. Это социальный лифт, путёвка в жизни. Выговор или исключение могли перечеркнуть всё.

— Говорить то, что от тебя хотят услышать, — холодно сказал Максим. — Каяться. Говорить, что попал под дурное влияние, что осознал, что спекуляция — это плохо. Что я тебя втянул. Можете даже слезу пустить. Скажешь, что порвёшь со мной всякие связи, если потребуют.

— Макс! — Сергей смотрел на него с ужасом. — Да я же не могу…

— Можешь. И должен. Это игра. Ты сохраняешь своё положение. Я — свою свободу манёвра. Полозков удовлетворит своё самолюбие, подумает, что победил. А мы с тобой продолжим работать, только ещё осторожнее. Доверься мне.

Сергей молчал, глотая воздух. Потом кивнул, с трудом.

— Ладно… попробую.

— И, Серёг… скоро у нас появятся деньги. Настоящие. Ты поможешь — получишь свою долю. Не как помощник. Как партнёр.

На следующий день у проходной завода № 4 Максим получил от Петрова плотный конверт. Не открывая, сунул в карман. В уборной, запершись в кабинке, пересчитал. Четыреста пятьдесят, ровно. Петров не взял свои проценты. Или взял, но из своих. Жест? Или инвестиция? Максим отложил триста пятьдесят для Витьки, остальные сто спрятал в потайной карман, сшитый ночью из обрезков ткани.

Вечером он отдал Витьке деньги. Тот, не считая, сунул пачку в сейф под кроватью.

— Работаешь быстро.