Часовщик – 1 - Константин Вайт
«Интернет, всемирная сеть», — сразу всплыла информация в моей голове. Конечно, здорово, что я зачерпнул знания из поля планеты, но вот сейчас понятнее не стало.
«Всемирная сеть, доступ к которой можно получить с любого компьютера или мобильного телефона…» — выдал больше подробностей мой мозг.
— А как найти этот интернет и посмотреть в нём? — Я тронул Савву за плечо, отчего тот вздрогнул.
— Ты что, с луны свалился? — В глазах Саввы наконец-то появилось осмысленное выражение. Видать, мне удалось отвлечь его от формул, которыми он исписал уже половину листа.
— Память потерял, почти совсем, — я развёл руками.
— Обалдеть! — выдохнул Савва. — Тогда понятно. Дай свой телефон, покажу тебе.
Я протянул ему свою трубку, и Савва тут же скорчил недовольное лицо.
— Нет, с такой трубой ты каши не сваришь!
Савва поднялся из-за стола, потянулся и воровато огляделся, после чего подошёл к своей кровати и из-под подушки достал прямоугольный чехол, из которого извлёк планшет.
— Это мне батя подарил, как узнал, что я одарённый, — признался он, — ты только не говори никому. Не хочу хвастаться. Да и вообще… начнут просить погонять, заляпают, а то и разобьют.
— Не скажу, — я разглядывал паренька. Он был совершенно обычным, только излишне серьёзным для своего возраста, — ты одарённый?
— Ну да, да об этом все знают. У нас тут сложно что-то держать в тайне, — парень слегка застенчиво улыбнулся.
— И что ты можешь?
— Я слабый целитель. У меня бабка спуталась с дворянином и родила от него. Как раз моего отца и родила. Но у него дара не оказалось, и род деда его не признал. Зачем им бастард без дара? Но год назад у меня проявился дар. Так часто бывает, когда кровь слабая. Она может проявиться через поколение или даже через два.
— Так, может, тебя признает дед?
— Не-а, — Савва грустно покачал головой, — умер дед два года назад, — он помолчал, переживая, потом как-то весь собрался, — ничего, я уже договорился. Мне в начале зимы исполнится шестнадцать, и я дам клятву крови графу Закревскому. Мне за это пообещали тысячу рублей и оплату школы магов. Так что перспективы у меня отличные!
Слова Савва говорил вроде бы правильные, но радости в его голосе я не слышал, скорее, горечь.
— Ты, похоже, не слишком хочешь давать клятву крови? Я так понял, это не лучший вариант.
— Да кто же хочет? Считай, в рабство себя продаю за тысячу. Но мне очень нужны деньги, чтобы вылечить отца. А где ещё их достать? К тому же, граф оплатит моё обучение в школе магии и вообще — возьмёт на себя все заботы обо мне.
— А что с твоим отцом?
— Там всё банально. Пьянство, больная печень и снова пьянство, несмотря ни на что. Неделю работает, три дня пьёт, два дня стонет от боли, а затем всё по новой!
— И тысяча поможет? Насколько я понимаю, сколько ни лечи алкоголика, он же всё равно останется алкоголиком. Ну вылечишь ты ему печень, так он снова будет пить, пока не угробит то, что только вылечили! — Не верил я в излечение алкоголиков и наркоманов. Если есть сила воли, сами справятся, а если нет, то, сколько ни лечи, толку не будет.
— Там комплексное лечение. Организм в норму приводят, включая печень. Заодно и ментальный блок ставят, так что пить больше не будет!
— Понравится ли ему такая жизнь? Без выпивки. Пьёт-то он, я так понимаю, не просто так?
— Не просто. Мать мою схоронил четыре года назад, а потом и бабушка преставилась. Остались мы с ним вдвоём. Тяжело ему было, вот горе и запивал. Но обо мне заботился. Он вообще у меня тихий алкоголик. Если выпьет, не буянит, наоборот, добрым становится, сердечным. Последнюю рубаху отдать готов.
— И что, за четыре года в себя не пришёл? Что-то затянулась у него печаль, — не люблю таких людей. Жалеют себя, ищут утешение в бутылке, а тут сын растёт, которым надо заниматься!
— Как ты в интернате оказался?
— Он дома почти всё пропил и стал в больницу попадать. Мне двенадцать было, когда жандармы вызвали попечительский совет. Те осмотрели моё жильё и признали его непригодным. Мне нормально было, но меня никто не слушал. Решили, что спать на старом матрасе, брошенном на пол, это ненормально. Я первый месяц в интернате каждую ночь рыдал. У меня и прозвище было «Плакса», — парень всхлипнул. Было видно, что держится он из последних сил. Ещё немного — и разревётся.
— Но сейчас-то ты уже не плакса?
— Нет. Ким мне новую кличку придумал, Лепила я теперь, — видя мой удивлённый взгляд, Савва улыбнулся сквозь слёзы, — я не знаю, почему, но так лекарей зовут. А я же теперь целитель, пусть и слабенький.
— Это лучше, чем Плакса, — попытался подбодрить я парня.
— Да, но я в интернате. Лучше бы дома был. Я в школе нормально учился, хоть ребята и дразнили. Зато отца хотя бы видел. А так только раз в месяц его вижу. Каждый раз пытаюсь лечить, но я совсем не умею…
— Думаю… — Я задумчиво посмотрел на паренька, которой неожиданно вот так сразу вывалил мне все свои секреты, — с этим я могу помочь. Кое-что я знаю на эту тему.
Здесь я не соврал. Минимальные приёмы целительства мы изучали в обязательном порядке. Вообще, эта магия считается самой слабой. Она одна из первых просыпается, если в роду появилась свежая кровь. Правда, речь идёт о простых целителях, а не о настоящих мастерах. Там уже совсем другой уровень, а вот подправить здоровье, зарастить царапину или слегка почистить печень, думаю, Савве будет вполне по силам.
— Правда? — Он недоверчиво посмотрел на меня. — Ты не обманываешь? Как ты можешь меня чему-то научить, если сам ничего не помнишь? — В его голосе смешались надежда и страх, что его ожидания будут обмануты.
— Не помню, кто я и откуда. Многое не помню, но я же говорю с тобой, значит, язык помню. Как еду принимать, помню, как зубы чистить. Как лечить — тоже помню.
— Ты тоже одарённый? — Савва понизил голос.
— Да, — признался я в ответ. По идее,
