Тренировочный День 13 - Виталий Хонихоев
— Аленка, ты не помогаешь. — морщится Маша Волокитина: — Маркова, сгоняй за водичкой, видишь, Вале худо.
— Она переживает что мало вдарила. — кивает Маслова: — а я-то дурочка в пятницу на танцульки с Марковой хожу. Вот с кем нужно ходить — с Валькой! Пусть только попробует кто в следующий раз мне в «белом танце» отказать!
— С тобой танцевать не хотят, потому что ты шалава. — говорит Синицына: — и весь город это знает.
— Чего⁈ Кто такое тебе сказал⁈ Маркова! Ах ты…
— Чего сразу Маркова-то⁈
— Началось. — закатила глаза Маша: — выясните уже наконец кто из вас двоих шалава и успокойтесь. Валя… а ты не переживай. Он сам виноват, что тебе такие инструкции дал. «Действуй как в жизни» — передразнивает она режиссера: — а если бы фильм про войну был? Боевые патроны раздал бы?
— С Георгия Александровича станется. — подходит к ним один из актеров, тот, что в разорванной рубашке: — здравствуйте, девушки. Как-то не получилось познакомиться как следует. Меня зовут Борис. Туманов Борис.
— Знаем. Гнусный тип, приспешник барчука, мажор и насильник. — кивает Алена Маслова: — с такими не знакомимся. Это кем же нужно быть чтобы бедную крепостную француженку насиловать?
— Господи, Маслова, мне так за тебя стыдно сейчас… — вздыхает Маша и поворачивается к актеру: — не обращайте внимания, у нас в команде таких блаженных несколько. Она если на улице Броневого встретит, то скорее всего в милицию позвонит что «немцы в городе». Меня Мария зовут. Эта вот — Алена. Наташа Маркова. Юля Синицына.
— Вы такие молодцы. — говорит Борис, не сводя взгляда с Вали Федосеевой: — что пришли свою подругу поддержать.
— А то! — говорит Наташа Маркова, сделав шаг вперед и небрежно заправив локон за ухо, ее глаза пробежали по Борису, отметив его мускулистую фигуру и широкие плечи: — мы очень… надежные подруги. На нас можно положиться… если вы понимаете, о чем я…
— Вот кто у нас шалава-то…
— Кха… — откашливается Борис и отводит взгляд в сторону: — я вот… Варе хотел сказать…
— Она — Валя. — говорит Синицына.
— Да? Ну на площадке она Варя… впрочем ладно. Значит Валя. Валентина… — он прокатал слово во рту, словно пробуя его на вкус: — какое замечательное имя! Валентина, я хотел вам сказать, что вы — словно древняя Валькирия, словно природное явление. Вы прекрасны!
— Эх, Маркова, твоя лошадь тихо скачет. — говорит Алена Маслова и кладет руку на плечо своей подруге: — тут уже все. Пропал мужик не за грош.
— Спасибо. — говорит Валя, скрещивая руки на груди: — ты тоже ничего, Борис. И… даже ни синяка на тебе. Крепкий. — она окидывает его оценивающим взглядом: — крепкие мужчины мне нравятся. Ты чего после съемок делаешь?
— А? — Борис меняется в лице и сглатывает: — извините?
— Я говорю — чего ты после съемок делаешь? Ко мне поедем? — говорит Валя и подмигивает.
— Я… пожалуй пойду! Извините! У меня… дела… — Борис поспешно ретируется. Девушки смотрят ему вслед.
— Сколько раз я говорила, Валь… — качает головой Маркова: — ну нельзя так с мужиками, они же пугливые как антилопы в саванне. Мужику нужно думать, что это он тебя завоевывает. Ты должна быть напуганной и жеманной под его натиском, а не так «поедем ко мне!». Кто ж так делает? Так ты совсем одна останешься.
— Витьку это не пугает. — пожимает своими могучими плечами Валя.
— Витька отмороженный, его даже Лилька не пугает. — отвечает Наташа: — и вообще нашла о ком вспомнить, они с Лилькой и Аринкой в Москве гуляют, предатели такие… А мы тут на съемках корячимся.
— Прямо ты корячишься. — насмешливо говорит Маша: — лучше бы за газировкой сгоняла. Чего лясы точишь, ступай принеси воды Вале, а то она утомилась, наверное, всех этих Борисов в стороны раскидывать…
— Вредная ты, Маш. Я, конечно, за водой пойду, но не потому, что ты меня послала. — говорит Маркова: — и у меня вообще выходной сегодня, вот. И кстати, Валь — режиссера зовут Георгий Александрович, а не Савельевич. Савельев — это у него фамилия.
— Фамилия — Савельев, но блеск в глазах холодный, безжалостен к актерам, желает видеть… истину? — прикусывает губу Синицына: — или нет? Желает видеть…
— Желает видеть Вальку голой. — кивает Алена: — Валь а ты к нему тоже подойди и скажи «поехали ко мне!». Давненько я убегающих режиссеров не видела…
— Неужели я такая страшная?
— Ты, Валь, страшно красивая и ужасно привлекательная… Ай! Машка!
* * *
Глава 5
Глава 5
Трибуны негромко гудели в ожидании матча. Не сказать, что аншлаг, но и не пусто. Зрители сидели кучками — специалисты, тренеры, журналисты с блокнотами, несколько иностранных делегаций и конечно же обычные зеваки от мира тенниса, энтузиасты и болельщики. Теннис в СССР не был так популярен как футбол или хоккей, но всё же собирал свою аудиторию, особенно в крупных городах. Виктор очень сильно сомневался, что если бы подобное соревнование в Колокамске проходило, то туда хотя бы десяток зрителей пришёл. Всё же сибирская провинция «элитные» виды спорта не очень жаловала. Для тенниса нужно слишком много — корт для каждого игрока, ракетка, теннисные мячики, которые надёжно стали дефицитной статьёй в восьмидесятые… отчасти потому Лиля в теннис и не играла, попробуй теннисные мячи в Колокамске достань. И это, уже не говоря о площадке для большого тенниса, нужна довольно большая и ровная, а еще желательно огороженная высокой защитной сеткой по периметру, если вы конечно не хотите после каждого розыгрыша мячик в кустах искать. Потому что терять мячи во время тренировки могут позволить себе люди, у которых этих мячей валом, а в Колокамске поди еще найди их. В общем более неудобного для массового увлечения вида спорта еще поискать, разве что гольф.
Футбол и волейбол в свою очередь были народными видами спорта — один мячик на несколько игроков, импровизированные ворота или сетка, и всё, пошла игра. Один мяч, а сколько веселья. Для футбола вообще — два кирпича поставил и все, готовы ворота, пошли мяч гонять. А
