Сердце шторма - Рая Арран
Педру изобразил на лице самую искреннюю улыбку и поблагодарил императора.
— Отлично, раз ты доволен моей благосклонностью, поговорим о твоей стороне. — Александр откинулся на спинку стула и сплел пальцы под подбородком. — Как там наши ласточки?
Педру выдержал взгляд императора. Рассказывать об исследовании стоило максимально размытыми, но хотя бы частично правдивыми формулировками. Бештафера не может обмануть колдуна. Человек не может обмануть бештаферу, выдаст химия и физика. Но беседа между двумя сильными бештаферами, как и разговор между двумя людьми, допускает тайны и недомолвки, требуя концентрации и внимательности. Умышленно врать императору самоубийство, но вот позволить ему самому обмануться и придумать себе нужный интерес… Почему бы и нет? При прошлой встрече Александр предположил, что ментор «привязал к себе колдунью», основываясь на отношениях и чувствах в большей степени, нежели на крови и заклятии. Педру не стал разрушать соблазнительную иллюзию. Мысль, что подданные смогут влиять на людей и создавать дополнительные связки, очевидно привлекала Александра и заставляла сотрудничать, чтобы узнать больше. И чем дольше император пребудет в своих фантазиях, тем лучше. В конце концов, миру подобная идея мало чем грозит, а Педру в нужный момент сможет сослаться на то, что Вера «внезапно» оказалась русалкой и привязалась к диву исключительно благодаря ликантропии, которую, какая досада, изучать нельзя. Увы и ах, аdeus. НО. В свое время. А пока нужно поддержать интерес и не выдать лишнего. А это намного проще сделать, разговаривая наедине.
— Светлейший сеньор, — произнес Педру, склонив голову. — Я готов дать отчет, но… Я не предполагал, что разговор будет в присутствии посторонних.
— А что, не доверяешь? — тут же оскалился Стратег, отходя от императора. Что-то неуловимо изменилось в его чертах, и дело было даже не в когтях и клыках, которые он демонстративно не убирал даже в человеческом облике. Взгляд… едва заметная ухмылка, копирующая людское выражение дерзости. Стратег вступил в игру, а значит, вряд ли от него получится избавиться.
— Конселейру, — Александр миролюбиво развел руками, — ты же не думаешь, что мои приближенные рискнут раскрыть какую-то тайну без моего ведома.
— Мне скорее не нравится сама мысль, что они об этой тайне будут знать. — Педру подсветил глаза лиловым огнем, который отразился в зрачках Стратега.
Зал начинал наполняться силой, чародейка щелкнула чем-то, прицепленным к своему мундиру, Педру тут же повернул к ней голову.
— Это просто ментальный щит, — она указала пальцем на небольшой приборчик. — Даже чародеям тяжело в присутствии сильных дивов, демонстрирующих свою силу. Так что, если решите подраться, предупредите заранее.
Педру приложил руку к сердцу.
— Сеньора, вы мои гости, какая драка? — промурчал он. — Я лишь обратил внимание на необходимость сохранения тайны, прошу заметить, с моей стороны для этого сделано все возможное, — он перевел взгляд на Александра, — даже колдунья, открывшая коридор, ожидает завершения приема в отдельном помещении, отрезанном заклятиями и знаками тишины. Тут также подготовлены еще несколько подобных комнат, мы можем поговорить наедине. Без чужих ушей.
— Нет. С ушами тебе придется смириться, потому что я считаю их полезными. Так что садись и рассказывай, как продвигаются дела. Появились еще какие-то отличия от прямой связи, кроме территориально ограниченного восприятия? И главное, в чем причина такой разницы? Ты выяснил?
Педру подошел к столу, но не сел, а лишь облокотился на спинку одного из стульев. И вздохнул.
— Причины пока неясны. Все выявленные отличия вызывают вопросы, — уклончиво начал он. — Это еще раз подтверждает необходимость изучать вопрос во времени.
— Я не тороплю. Но хочу видеть результат, хотя бы промежуточный. И понимать, куда ты движешься.
Александр, по достоинству оценивший основные блюда, принялся за десерт. Паштель-де-ната с поразительной быстротой исчезали с огромного подноса.
— Связь усиливается, и вместе с этим ширится радиус захвата восприятия. Причем не одинаково. Раньше Вера могла чувствовать меня только в пределах города, теперь может настроиться, даже если я буду в Назаре или Порту-Санту, то есть за широкой полосой океанской воды. Но это ее предел. Я же не ощущаю ограничений вовсе. Теперь при желании могу почувствовать ее состояние, даже когда она в России.
— Интересно. Жажда тоже усиливается?
— Не до помутнения разума. Оттяжка на основного хозяина создает хорошее подспорье. Думаю, в этом вопросе наши с Анастасией ответы совпадут: инстинкт просыпается, но легко поддается контролю, как если бы фамильяр чуял кровь кого-то из членов семьи. Хотя я не отрицаю, что в моем случае может играть роль и особенность силы девочки. Серебро есть серебро. Зачастую ее кровь не доставляет мне особенного беспокойства.
Педру прокрутил в голове последние несколько месяцев. И понял, что выбрал самую удачную формулировку. Сожрать Веру просто потому, что она поранилась на тренировке, ему никогда не хотелось. Но желания, пробуждающиеся от погружения в ее силу, от прикосновений к пропитанной резонансом коже или при попытках колдуньи вести… Все существо Педру кричало, что о подобном небеспокойстве стоит умолчать.
— Я правильно понял, — снова влез в разговор Стратег, почесал когтем подбородок и указал на Педру. — Он связан с Авериной? С этой… графской дочкой, что крутится около коридора?
— Да, ты правильно понял, — подтвердил Александр.
— О! О-о… она хорошенькая, — див растянул губы в оскале, даже отдаленно не похожем на улыбку, и облизнулся. Педру убрал руки за спину и сжал кулаки: если дикарь из Пустоши позволяет себе откровенное хамство, то ментору показывать когти совсем не к лицу. — Сильная колдунья, но наивная, доверчивая… — Стратег поцокал языком и посмотрел на Педру прямо и вызывающе. — И, кажется, не очень осторожная.
Это была провокация. Откровенная и неприкрытая провокация. Стратег играл свою роль. Единственную и почти естественную для его натуры роль, с которой он отлично справлялся уже почти десять лет, легко отсеивая всех неумелых парламентеров и трусливых, не чистых на руку чиновников, пытающихся завладеть вниманием представителей Пустоши. И только поэтому лохматое недоразумение присутствовало на важных переговорах и светских раутах. Но Педру был опытным политиком и куда более сильным дивом, поэтому просто смерил Стратега по-человечески презрительным и пренебрежительным взглядом, всем видом демонстрируя недовольство манерами, а не словами.
— Это не твоя забота, — проговорил он спокойно и повернулся к Александру, но Стратег не отстал.
— Да, конечно, — прошипел он из-за плеча Педру. — В общем-то и не твоя. Она ведь не хозяйка тебе, а так, случайный
