Кавказский рубеж - Михаил Дорин

— Саныч, а кто организатор бани? Ты давал команду? — шепнул мне Игнатьев, когда мы садились в служебный УАЗ, чтобы доехать до ТЭЧ.

— Командир, я вызвал лучшего банщика.

— Хавкина? Он же в наряде стоит помощником дежурного по полку, — удивился Пётр Алексеевич.

Я уж думал, что придётся проговориться. Миша вообще никогда не ходил в наряды, хотя всё время был в каких-то графиках. У него была налажена система замен. Каждый раз находился человек, который за него заступал. Не за просто так, конечно, но для него это было выгоднее.

— Командир, главное, что он с нами, — улыбнулся я.

— Ну и хорошо.

Как только мы вошли в предбанник, я почувствовал, как пахнуло сосной и распаренным берёзовым листом. Миша постарался на славу.

— Хорошо здесь у вас. Я бы ещё что-нибудь горяченькое бы выпил, а то горло першит, — сказал Батыров, начиная раздеваться.

— Таки у нас тут всё хорошо с витаминами, командир. Один сплошной витамин Цэ, — обвёл Миша рукой накрытый стол.

— А… где ж тут витамин, — посмеялся Димон.

— Обижаете, командир. Смотрите, есть сальцэ, есть пивцэ, есть мясцэ… — показывал Хавкин на стол.

Батыров посмеялся, оценивая богатство стола, покрытого чистой льняной скатертью. Для этого времени убранство выглядело как витрина музея изобилия.

— Ты посмотри, Саныч. Сервелат финский, шпроты рижские… Это что, икра чёрная? Миша, ты банк ограбил или гуманитарную помощь перехватил?

Миша с хитрым прищуром и полотенцем через плечо, скромно развёл руками.

— Обижаете, товарищ генерал. Исключительно личные связи и уважение благодарного населения. Для дорогих гостей ничего не жалко. Вот, «Жигулёвское», свежее, только с завода…

— Ну, Миша, удружил, — поблагодарил Димон Хавкина.

Игнатьев пригласил всех к столу. Прибывшие с Батыровым офицеры ещё держались в стороне и как-то немного стеснялись. То ли нас, то ли слишком расслабленной атмосферы.

— Так, не кидайте брови на лоб. Проходите, товарищи, — подталкивал их Миша к столу и показывал, где им раздеваться.

— Да я… тоже простыл. Мне бы лекарство… — спросил у Миши один из подчинённых Димона.

— Уважаемый, а шо такое! Это ж на столе и спирт, и водочка стоит. Самые полезные продукты, — ответил Хавкин

— Не совсем, я так скажу, — ответил он же.

Миша пожал плечами, и жестом предложил мне решить вопрос.

— Вы не переживайте. Во всех микстурах основное действующее вещество — спирт. Именно он снимает простуду. Всё остальное — вкусовые добавки, — ответил я.

Парились мы от души. Жар в парной стоял такой, что уши сворачивались в трубочку. Димон и остальные гости только кряхтели от удовольствия, когда их охаживали дубовыми вениками.

Разговор тёк ленивый, тягучий. Вспоминали Афган, жару Баграма, пыльные бури Сирии. О политике старались не говорить — тошно было. Говорили о детях, о том, кто где сейчас из наших, кого уже нет.

Когда вышли из бани, на город уже опустилась густая весенняя ночь. Воздух был свежий, влажный, пахло талым снегом и мокрой землёй. Димон немного потерял ориентировку и сразу чуть было не попал «в левое вращение», не удержавшись на ступеньке.

— Дмитрий Сергеевич, нас машина ждёт в гостиницу… — сказал один из подчинённых Батырова, но он отмахнулся от него.

— Отставить машину. Пешком дойду. Тут идти-то… Саня, а далеко идти?

— Да минут пятнадцать, через сквер, — ответил я, подставляя плечо слегка пошатнувшемуся другу.

— Ну тогда пошли. А то мы сейчас эти… как его… станем…

— Грязными? — уточнил я.

— Не-а. Ну кто пьёт, а ему мало, — спросил Батыров.

— Малопьющие, — ответил я.

— Молодец! — сказал Димон, обнимая меня.

Пётр Алексеевич тоже был несколько потерян. Он не сразу вышел из бани, но потом выход, всё же нашёл.

— Так, на работу мы уже опоздали, верно? — спросил Алексеевич.

— Мда, командир. Значит, уйдём пораньше, верно? — уточнил я и Пётр Алексеевич кивнул.

Командир отправился на машине… по своим делам, о которых я у него не уточнялся. Подчинённых Батырова мы тоже отправили в гостиницу, а сами пошли не спеша, вразвалочку. Хмель приятно шумел в голове, но ноги держали крепко. Апрельская грязь чавкала под ботинками, но нам было всё равно. Мы были ещё молоды, живы, и рядом шло надёжное плечо.

— Хорошо у тебя тут, спокойно. В Москве сейчас суета, митинги, грызня. А здесь будто время застыло, — заметил Димон, глядя на тёмные окна пятиэтажек.

— Всё пройдёт, — ответил я, поддерживая его под локоть на скользком участке.

Тут у меня родилась в голове мысль, поражающая своей уникальностью. Я и забыл, что Тося сказала, чтоб Батыров обязательно зашёл к нам за гостинцами детям.

— Так, товарищ генерал, я забыл, что нам нужно зайти ко мне домой.

— На рюмку… просто рюмку? — спросил Батыров.

— Эм… да. На рюмку, рюмку, ну а там посмотрим.

— Не возражаю.

До моего дома добрались без приключений. И уже в подъезде нас встречал очень сурового вида человек.

Антонина Степановна, моя жена, в домашнем халате, с полотенцем в руках, стояла у входа в квартиру и ждала нас.

Она прищурилась, разглядывая высокую фигуру в кожаной куртке и генеральской фуражке.

— Явились, голубчики. А я когда сказала за гостинцами прийти? — поставила она руки в боки, но на её лице всё так же сияла улыбка.

— Антонина Степановна! Докладываю, старший лейтенант… капитан… майор… короче Батыров, на медосмотр прибыл, — вытянулся Димон, расплываясь в улыбке.

Он попробовал изобразить галантный поклон, но едва не слетел по лестнице вниз. Тося рассмеялась и, ничуть не смущаясь его генеральских звёзд, обняла его.

— Тосенька, душа моя, — начал я, чувствуя прилив энтузиазма. — Мы тут с Дмитрием… Димоном, короче, решили, что встреча требует… так сказать, логического продолжения.

На этой фразе мы и ввалились в квартиру. Тося смерила нас взглядом опытного полкового врача, мгновенно оценив степень нашего «утомления». Она решительно подошла, взяла нас обоих под руки и моментально сняла верхнюю одежду.

— Так, бродяги, вы уже достаточно «напродолжались».

— Эм… а у нас там в серванте вроде коньяк стоял? — спросил я.

— Никакого коньяка, товарищи офицеры, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — Посмотрите на себя, красные как раки после бани. Давление мерили?

— Дорогая, нельзя так судить о людях только по перегару.

— Тося, ну за встречу… — попытался вставить слово Батыров.

— За встречу будет чай. Крепкий, с лимоном и травами. И спать, — она усадила генерала на диван. — Дима, тебе постелю в зале, на раскладном. Саня, марш на кухню чайник ставить.

Мы переглянулись и безропотно подчинились. Спорить с Антониной Степановной было бесполезно, будь ты хоть маршалом авиации.

Через десять минут мы сидели на кухне, пили обжигающий, ароматный чай из больших кружек. Хмель потихоньку отступал, сменяясь приятной