Кавказский рубеж - Михаил Дорин
— Итак, встреча встречей, а службу никто не отменял. Ведите, показывайте, чем живете.
Командир полка сделал приглашающий жест рукой и шагнул было вперёд, но Батыров придержал меня за локоть, не давая уйти за спину.
— Ты, Саныч, рядом иди. Нечего тебе в хвосте плестись. Рассказывай по ходу дела, как здесь дела обстоят.
Так мы и пошли к штабу втроём, в одной шеренге. Игнатьев слева, я справа, а посередине — начальник Управления Армейской Авиации. Прибывшие с Батыровым офицеры сначала почтительно держалась сзади, а потом разошлись по объектам, чтобы осмотреть территорию.
Я же стал осознавать, что моя поездка в Управление сработала даже лучше, чем мог рассчитывать.
— Четыре эскадрильи! И Ми-6, и Ми-28. Саня, а ты с кем насчёт них договаривался? У вас тут самый настоящий мини-Торск, — улыбнулся Батыров, когда увидел стоянку вертолётов.
— Ну не один я звонил, ездил и в бане парился, — ответил я, и Пётр Алексеевич мне подмигнул.
— Думаю, что без бани тут точно не обошлось, — кивнул Батыров, и мы продолжили осмотр стоянок.
Ветер гулял по аэродрому, трепал чехлы на вертолётах, но техника стояла ровными рядами, вычищенная и готовая к работе. Игнатьев отвечал на все вопросы Батырова, касаемо количества исправных бортов. Далее продолжили разговор о том, сколько вертолётов в ТЭЧ, каков процент износа ресурса. Батыров слушал его внимательно, то и дело уточняя информацию и обращаясь ко мне.
— Что там по твоей новой программе, которая признана сэкономить топливо? — спросил он, остановившись возле «двадцать четвёрки».
Я похлопал бронированную кабину «шмеля» и приготовился отвечать.
— Взлёт, круг, посадка — базовый навык, так сказать. Надо добавить в работу больше предельно малых высот и маневрирование. Есть предложение добавить больше полётов на полигон и на групповую слётанность.
— Рискованно, — заметил Дмитрий.
— Риск есть, но пускай лучше курсант впервые вспотеет здесь, над Дежинском, чем где-нибудь в горах. Предлагаю ввести элементы боевого применения сразу после вывозной программы.
Батыров прокашлялся и пошёл к следующему вертолёту. Это был один из Ми-28. Выглядел он уже устало, но потенциал и надёжность ещё сохранял.
— Не рано после вывозной? Многие не с первого раза самостоятельно вылетают, а ты им противозенитные манёвры будешь давать, — сказал Батыров, поворачиваясь к Игнатьеву. — Вы что скажете, Пётр Алексеевич?
— Дмитрий Сергеевич, дело времени, когда нам скажут сокращать количество полётов, мы уже не сможем давать тот налёт, который был у вас и у меня в училище. Так что форсирование подготовки, хотя бы для курсантов 4 курса, оправдано.
Димон вновь повернулся ко мне. Я решил напомнить ему о моём инструкторском опыте, который он сам же и оценил в своё время.
— Дмитрий Сергеевич, ты ведь в моём опыте не сомневаешься, верно?
— Ещё бы, — усмехнулся Батыров, вспоминая, как я буквально научил его заходить на высокогорные площадки.
Осмотр стоянки мы завершили и отправились на КДП. Батыров бегло просмотрел журнал руководителя полётами, оценил обзор и оснащение рабочих мест группы руководства полётами.
Вопросов у него было много, и касались они не столько бумаг, сколько методики, по которой мы работаем.
Затем мы спустились и направились в учебный класс одной из эскадрилий. Здесь было тише, пахло мелом и старым деревом. Батыров прошёлся вдоль стендов со схемами, постучал пальцем по карте района полётов.
— Значит, уверен в своей системе, Саныч? — спросил он, поворачиваясь ко мне.
— Уверен. Эти пацаны будут летать не хуже нынешних лейтенантов из боевых полков. А то и лучше.
Новоиспечённый генерал помолчал, разглядывая меня, потом кивнул своим мыслям.
— Хорошо. На словах звучит красиво. Но есть кое-кто, кто хочет увидеть это в деле.
Батыров вдруг помрачнел. Весёлость, с которой он встретил меня на лётном поле, улетучилась. Он жестом показал закрыть дверь, чтобы мы могли поговорить без лишних «ушей».
— То есть, вы — не самая высокая инстанция? — спросил Игнатьев.
— Отнюдь. Я честно скажу, что когда мне сказали, что предложения от вашего полка и их привёз Саня лично, думать мне не пришлось. В ваших предложениях всё расписано грамотно и по делу, а идея с учебно-боевой эскадрильей оперативного назначения нашла уже отклик в главкомате. Видимо, из командования округа позвонили быстро.
— Сергеевич, не тяните, — сказал я.
Батыров кивнул и продолжил.
— А теперь о главном. Почему я вообще к вам сорвался. Дело не только в старой дружбе, Саня. И не в плановой проверке, Пётр Алексеевич, — тихо произнёс он, понизив голос.
Мы с Игнатьевым переглянулись.
— А в чём? — спросил Пётр Алексеевич.
— На государственный экзамен прибудет заместитель главкома ВВС. И, честно скажу, настроен он… скептически.
— Насколько скептически? — уточнил Игнатьев.
— Кардинально. В Москве сейчас много разговоров за бюджет. Режут всё, что можно. И Уфимское училище у Министерства Обороны в списке «неэффективных активов». Есть мнение, что вертолётчиков слишком много и училищ для них много. Хотят либо слить с другим училищем, либо просто базу расформировать.
Я задумался. Пока Игнатьев пытался выяснить подробности, у меня уже начинал складываться пазл сокращения армии. А ведь всё было очень даже хорошо ещё несколько лет назад, когда принималось решение о формировании третьего вертолётного училища лётчиков в Уфе.
— Им нужен повод, Алексеевич. Поэтому если увидят, что сокращённая программа Саныча работает, то шанс на сохранение есть. Если покажем, что здесь готовят не просто «взлёт-посадка», а реальных боевых лётчиков в сжатые сроки и с экономией ресурсов — сможем отбиться. Не покажем — съедят.
Новая задача от Батырова выглядела не самой простой. Ведь заместитель главкома может приехать с уже готовым в голове решением. Но нужно работать.
Батыров после перерыва на обед провёл небольшую лекцию для курсантов 4-го курса. В ней он говорил о перспективах, о необходимости нашей профессии. А ещё про быстро меняющиеся реалии. К концу занятия у курсантов лица были задумчивые и потерянные. Наверное, слова о новых реалиях так повлияли.
Основная часть нашего осмотра заканчивалась, и я с командиром предложил Батырову заняться банно-стаканным мероприятием.
— Ну что, товарищ генерал-майор. Официальная программа закончена. Есть предложение смыть дорожную пыль и копоть. Баня натоплена, веники запарены. Ты как? — тихо предложил я, понижая голос, когда мы вышли из аудитории после занятия.
Батыров расстегнул верхнюю пуговицу кителя и шумно выдохнул, глядя в окно на закатное солнце.
— А вот это, Саня, самое разумное предложение за весь день, — улыбнулся Димон.
Баня или термокомплекс — это святая святых любого полка. В нашем полку бани были в каждой эскадрилье. Но самая крутая, она же командирская, была в ТЭЧ.
Снаружи баня была неприметным кирпичным домиком недалеко от ремонтного ангара. А
