В джунглях Юкатана - Алексей Птица
Ночь прошла спокойно. Утро разбудило нас солнечными лучами, пробившимися сквозь листву у входа в пещеру. Собравшись, мы вышли один за другим, навстречу новому дню. Пабло держался, раненая рука беспокоила его, но благодаря моей перевязке и очистке от грязи она не воспалилась ещё больше, оставшись на том же уровне.
Джунгли встретили нас утренним пением птиц, и мы быстро направились вперёд, ведомые нашим проводником. Кан Эк двигался легко, словно силы возвращались к нему с каждым шагом. Пабло шёл, опустив голову, но я заметил, как он то и дело оглядывается на меня, словно ожидая приказа или, может, удара. Я не давал ему повода ни для того, ни для другого.
Добрались до нужного селения уже далеко после полудня. Селение оказалось небольшим — десятка три хижин, огороженных частоколом из пальмовых стволов. Нас встретили настороженно, но когда я объяснил, кто мы и откуда, лица индейцев смягчились. Особенно когда я отдал им одно ружьё и остаток патронов к нему. После этого нас приняли можно сказать хорошо. Дали горячей еды, чистой воды, выделили хижину для ночлега.
Переночевав в селении и выспавшись, мы отправились дальше. Во время отдыха Кан Эк установил негласный контроль за Пабло, подговорив на это местных индейцев. Те следили за метисом исподтишка, не мешая, но и не спуская с него глаз. Пабло, казалось, даже не замечал этого или делал вид, что не замечает. Он смирился со своей судьбой. Ведь чем ближе к Вальядолиду, тем больше росла вероятность того, что ему придётся идти под суд за попытку убийства. И тем больше он зависел от меня.
Я чувствовал это. Чувствовал, как в нём борются страх и надежда. Страх перед тем, что его ждёт, и надежда на то, что я сдержу слово. Я пока не знал, что делать с ним. Но знал точно: живой он мне полезнее мёртвого.
В Вальядолид мы пришли через двое суток, к вечеру. Вконец измотанные и похудевшие, но зато живые. В том числе и Пабло. Город встретил нас привычным шумом, запахами дыма и жареного мяса, криками разносчиков и ржанием лошадей. После сельвы, после пещер, после всего, что мы пережили, этот шум казался почти родным. Я остановился на окраине, вглядываясь в знакомые улицы.
— Кан, — обратился я к индейцу, — ты знаешь, где здесь можно найти лекаря?
— Знаю, Юм-Балам. — Кан Эк кивнул. — Я провожу Пабло.
— Хорошо. А я пойду в штаб. Надо доложиться и выяснить, что тут без нас произошло.
Пабло взглянул на меня, и в его глазах мелькнула тревога.
— Сеньор… — начал он.
— Не бойся, — перебил я, — Кан Эк с тобой. А я зайду за вами, когда закончу, и помни, Пабло, — я посмотрел на него в упор, — от меня не убегают.
Он опустил глаза и кивнул.
Кан Эк повёл метиса в сторону лечебницы, а я двинулся к центру, туда, где над крышами виднелась колокольня собора и где находился штаб генерала Паломино. В голове уже роились мысли о том, что я скажу, о чём умолчу, и как повернуть события так, чтобы они сыграли в мою пользу.
Эванс, журналист, Пабло. Всё это теперь находилось в моих руках. Оставалось только правильно сыграть картами. А я умел это делать. Научился за эти месяцы многому. В том числе ждать и наносить удар, когда противник меньше всего этого ожидает.
Однако глупо идти напрямую к генералу. В таких делах каждый справляется сам. А тут прихожу я, обиваю пороги и прошу меня защитить? Смешно, право слово. Но дело не в этом: мне надо просто доложить о том, что я узнал про деревню индейцев. В конце концов, мы воюем или делаем вид? Однако в этот день я так и не дошёл до штаба. Передумав, я занялся более неотложными делами.
Пока Кан Эк водил Пабло к врачу, я занялся оставшимися в Вальядолиде людьми. Первым прибежал Хосе и стал докладывать о митральезе, о том, что происходило в моё отсутствие. Собственно, ничего особого не происходило, в отличие от того, что пережил я. Но неважно.
Выслушав все последние новости, я дождался, когда Кан Эк приведет Пабло, и начал его повторно допрашивать, уже полностью чувствуя себя хозяином положения. Поставив на стол между ним и собой найденные фигурки ягуара, змеи и человека с головой орла, я начал непростой разговор.
— Смотри, Пабло, — я подвинул фигурки ближе к нему, — вот что мы нашли в пещере. Ягуар — это я, человек с головой орла — это ты, а змея — это тот самый журналист, который тебя нанял. Ты прошёл со мной через джунгли, я тебя не убил, хотя и мог это сделать, мог и сдать тебя сейчас полковнику Моралису, к которому дал рекомендации сам настоятель монастыря Сан Франциско в Меридо, падре Антонио, знаешь о таком?
— Слышал, — весь подобрался Пабло.
— Это хорошо, что ты о нём слышал, а о доне Альберто Франсиско Вальдеромаро слышал?
— Это тот, что является советником губернатора?
— Не советником, а ближайшим помощником, точнее, его заместителем, и он родной брат моего отца…
— Понятно, — одними губами произнёс Пабло.
— Круг вокруг тебя сужается, правда? Но, если я с тобой разговариваю, значит, я решил тебе сохранить жизнь. Ты, насколько я понял из твоих рассказов, оказался незаслуженно уволенным и прозябал в обозе?
— Да.
— Ну, так вот, покажешь мне этого журналиста, и я поставлю тебя к орудию вместе с Хосе, ты ведь что-то знаешь о них?
— Да.
— Если станешь верно служить, то получишь от меня надел земли, а если мы победим индейцев, а рано или поздно мы их победим, то возможно, что и землю в их владениях. Готов мне служить?
Пабло явно не ожидал такого подарка судьбы и на какое-то время растерялся, но думал недолго, так как решение для него всё же являлось очевидным, если уж не совсем дурак.
— А ты меня не убьёшь при удобном случае?
— Хотел бы, убил сразу, но если станешь против меня что-то замышлять, то убью и душу отдам Пернатому Змею. Если же начнешь честно служить мне, останешься жив, будешь сыт, одет и обут, и создашь семью, если выживешь во всех
