Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный

Я понял, что наши основные силы пошли в решительную атаку. Ну и нам отсиживаться нечего. Пан или пропал!

— Вперед! — крикнул я, выскакивая из-за стены. И тут же налетел на лохматого небритого типа в каком-то дедовском армяке.

«Судаев» — штука, не сильно приспособленная для рукопашной, но какая-никакая железяка. Вмиг перехватив автомат, крышкой ствольной коробки я врезал этому обормоту в скулу, и он рухнул как подкошенный.

Здесь уже кипела рукопашная, перемежаемая выстрелами, но я стрелять побоялся, чтобы не зацепить кого-то из своих. И все это в полутьме!

Кто-то упал ничком, еще кто-то рухнул навзничь. А на меня вынесло ошалелого детину в темном шевиотовом пальто, с револьвером в руке. Здоровый амбал, выше меня, и в плечах косая сажень.

Я вскинул автомат горизонтально — несложный прием «шлагбаум» — на! Точняк в рыло, в переносицу. А когда он, оглушенный, ослепленный от боли, зашатался, я врезал ему четким апперкотом с левой. Нокаут! Уноси готовенького.

— Сдаемся! — истеричный голос прорезал шум. — Сдаюсь! Сдаюсь!

Так завопил один, но его крик стал переломным пунктом. Дрогнули все.

— На пол! — заорал кто-то из наших. — На пол, мордой вниз, руки за голову!

Бандиты поспешно стали бросать оружие, укладываться указанным способом.

— Не стреляйте! Не стреляйте, млять!.. — твердил один, видимо, вне себя от пережитого ужаса.

— На пол! На пол!

Бой кончился.

— Осмотреться, — последовала команда Покровского. — Есть потери?

— Вроде да… — глухой голос в ответ.

А я вдруг вспомнил про подстреленного мной противника и поспешил туда, где его оставил.

Разумеется, не забыл и о том, что где-то там остался карабин, и принял меры безопасности. Было уже почти совсем темно, я включил фонарь с синим светофильтром, подсветил — карабин валялся там, куда я его и отпихнул. Раненый, лежа на полу, тяжело дышал и постанывал. Но был в сознании.

Я осветил его лицо: молодое, самое простецкое деревенское лицо жителя русского Севера, светлые волосы. Светлые глаза, глядящие на меня настороженно, но без вражды.

Странно, но парень мне чем-то безотчетно понравился. Почему? Не знаю еще. Да мало ли какими путями тогда людей заносило в банды! В конце концов, не все же там закоренелые злобные враги…

— Живой? — спросил я дружелюбно.

— Как будто… — сквозь зубы процедил он.

— Уже хорошо, — пошутил я. — Ну, давай посмотрим, что там у тебя.

Я убрал светофильтр, подвесил фонарик за петлю на пуговицу куртки, осветив «операционное поле».

Первичный осмотр показал, что пациенту моему, в общем-то, повезло. Оба ранения сквозные, причем в левом бедре пробиты лишь мягкие ткани. В правом — да, перелом, пуля перебила бедренную кость чуть повыше колена. Но и это поправимо. При правильном лечении через год плясать будет.

Конечно, если в лагере дадут такую возможность…

— Ну ладно, — я заговорил бодрым тоном. — Ничего страшного не вижу, сейчас первую помощь окажу. Приятно не будет, говорю сразу. Терпи.

И я ножом распорол штанины, слыша, как в месте основного пленения банды разгорается нервный спор с прожилками ругани.

— Куда ты смотрел, дубина стоеросовая⁈ — закипал Покровский. — Где у тебя глаза, у кочана мороженого?

Кто-то невнятно оправдывался:

— Да я, товарищ подполковник… Я ж думал Витьку прикрыть огнем! А то ему того…

— Думал он! Зачем тебе думать? Здесь я думаю. А тебе выполнять!

— Так я ж и выполнял…

— Молчать! — подполковник рассвирепел.

Я приступил к обработке ран йодом.

— Терпи, — предупредил я, почувствовав, как пленник стиснул зубы. А я стал готовить ватно-марлевую повязку.

— Это ты стрелял? — вдруг спросил парень.

— Я, — не стал я отрицать. — А что мне было делать, пирог тебе дарить с малиной?

— Так я и не спорю, — глухо сказал он.

— Сам подстрелил, сам тебя и вылечу, — бодро сказал я. — Еще спасибо скажешь… Ты как к этим гнидам попал-то? Ты ж вроде не такой!

Конечно, я так сказал намеренно, решив, что ничего не теряю. Если замкнется, то и так замкнется, а расшевелю его — глядишь, польза будет.

— Да сам не знаю, — вдруг чистосердечно признался он. — По дурости!

Ты смотри! Сработала психология!

— Да уж… Ладно, поумнеешь теперь. Ты же не стрелял?

— Не. Вообще ничего… Ну, не успел ничего сделать.

— Уже неплохо. Звать тебя как?

— Митька.

— Ага. И Митькой звали…

— Чего?

— Ничего. Ты уж нормально говори — Дмитрий! Фамилия?

— Егоров. А тебя… То есть, вас?

— Можно и — тебя. Володя.

Он помолчал. Я быстро делал перевязку. Он вдруг понизил голос:

— Ты это, Володь… Слышь?

— Слышу. Что хотел?

— Да это… Я что скажу: старшой наш, он…

Митя запнулся, не решившись сказать с первого раза. Я подстегнул:

— Э, нет, Дмитрий. Давай уж так: сказал «а», не будь как «б»!

Он откашлялся:

— Да. Хочу сказать. Только ты это… Смотри, я ничего не говорил!

— На условиях анонимности? Ладно, ладно, я тебя понял. Неохота в лагерь?

— Да провались он, этот лагерь, ни дна ему, ни покрышки!

— Правильно рассуждаешь. Ну, обещать не стану, но постараюсь.

Говорил я это не для красного словца. Я увидел, что парень вправду, не безнадежен, в шайку-лейку попал на самом деле по глупости и теперь горько о том жалеет… Короче, я твердо решил ему помочь.

— Ну, говори, Дмитрий Егоров, говори.

— Ну… Я, конечное дело, точно не знаю, но сдается мне, что старшой наш… он, того. Не совсем из блатных!

— А кто же? Соловей-разбойник?

— Да нет, — Дмитрий поморщился, не поняв иронии. — Он шпион!

Глава 5

— Так, — сказал я, — а вот с этого места надо будет поподробнее. Но попозже. Погоди немного.

И я поспешил на место основного боестолкновения.

Там шла рутинная оперативная возня: разбирались с задержанными, ранеными и убитыми. Без потерь не обошлось. Погиб капитан Лосев. Тот самый, с которым Покровский обещал провести разъяснительную работу.

Как сглазил. Никогда капитан не услышит, почему «жалеть» и «брать живьем» — настолько разные вещи…

— Товарищ подполковник, — вполголоса окликнул я.

Покровский повернул ко мне недовольное, даже злое лицо.

— Ну? — буркнул он.

— Есть разговор.

Несколько секунд начальник думал. Решился. Видно, успел убедиться, что я зря звать не стану.

— Матвеев, — окликнул он одного из подчиненных.

— Я!

— Фиксируй задержанных. Лишних вопросов не задавай. Сам поговорю. Я сейчас.

И мы с ним отошли к перегородке. Я осмотрелся. Нет, не должен Митя нас услышать. Если говорить тихо.

— Товарищ подполковник…

И постарался внушить ему: взят в плен ценный источник. Я берусь с ним работать. Мне он