Просто бизнес - Наиль Эдуардович Выборнов

Наиль Выборнов

Счастливчик. Просто бизнес

Глава 1

Следующим утром я проснулся в своей квартире на Малберри-стрит, куда уехал тем же вечером. Гэй осталась в Вальдорфе — я оплатил номер на неделю и сказал ей сидеть там, никуда не высовываться. Потом придумаю, куда приложить ее таланты — все-таки она хорошо поет и танцует. У меня уже есть кое-какие связи в Гарлеме, где брала начало вся современная американская музыка. Может быть, найду какого-нибудь продюсера, тем более, что идея для ее первой песни уже крутилась у меня в голове.

«I wanna be loved by you, boop-boop-de-boop, boo!»

Собственно говоря, только эта строчка в голове и крутилась. Но это, пожалуй, самый известный хит Мэрилин Монро, так что почему бы ему не быть написанным на пару десятков лет раньше? Тем более, что они и внешне похожи: насколько я знаю, Мэрилин специально подгоняли под стандарты красоты тридцатых. А оставшиеся слова напишут, и оркестр найдем. Много в США тех, кто готов написать слова песни, а мотив я им напою.

Она даже рада оказалась, что ей никуда ехать не нужно было. Гэй нравилась роскошь, а там она будет в безопасности. Не хватало еще, чтобы Массерия сделал свой ход и попытался взять ее в заложники. Он же понимает, что так просто платить не буду.

Поднялся я около пяти утра, сделал зарядку, умылся холодной водой, начисто выбрился. Посмотрел на себя в зеркало — шрамы на шее практически зажили, кровавой коросты больше нигде не было, да и теперь понятно было, что раны уже не разойдутся. Но они никуда не денутся, останутся со мной до старости. Разве что лет через десять-пятнадцать должны почти исчезнуть.

Тогда, кстати, и верхнее веко должно восстановиться. На последних фотографиях Лаки его лицо выглядело уже практически нормально. Дожить бы до этого времени.

Позавтракал все теми же хлопьями с молоком, которое купил по дороге. Льда в леднике так же не было, так что я просто выставил его за окно, там-то холодно, природный холодильник, так сказать.

Потом оделся. Темно-синий костюм, белая рубашка и галстук. В кобуру — Смит энд Вессон. Надо обзавестись самозарядным пистолетом, но я этого так и не сделал. Патроны на месте, в кармане, крупные купюры в бумажнике во внутреннем, в наружном — мелочь, монетки. Мало ли, вдруг я захочу купить свежую газету или приобрести бутылочку колы. Она сейчас никель ровно стоит, и еще долго так будет, чуть ли не до пятидесятых. Фишка такая у компании, они специально не повышают цены. Интересно, какая в действительности у них маржа, сколько стоит бутылка в производстве?

Вышел на улицу около восьми, встреча была назначена на девять утра. Утро холодное, серое, моросил мелкий дождь, капли летели в лицо. Октябрь заканчивался, скоро ноябрь, а зима уж обещала быть совсем жаркой для нас.

Поднял воротник и зашагал к ближайшей трамвайной остановке. Во-первых, ехать было недалеко, во-вторых — мне не хотелось светиться. А в-третьих — хотелось послушать, что там говорят люди. Сегодня пятница, рабочий день, все едут на работу.

А сейчас, кстати, вроде шестидневка, да. Пятидневку позже внесут. Но эта тема не для меня, я работаю круглыми сутками, а когда надо круглыми же сутками отдыхаю.

И скоро остальные так будут, но вынужденно. Работы-то не будет.

Ехал минут двадцать. Трамвай был забит людьми — рабочие, служащие, все угрюмые и молчаливые. Крах биржи ударил по всем, хотя до разгара проблем еще есть время. Сейчас они потеряли только сбережения, но скоро многие из них лишатся работы и средств на пропитание. Будущего боялись все.

По дороге я слушал обрывки разговоров:

— … говорят, завод может закрыться. Они вкладывали деньги в акции, представляешь? Лучше бы помещения покупали, новое оборудование… Если это случится, триста человек окажется на улице…

Жаль, что ни помещения, ни оборудование никого бы не спасли. Потому что у людей покупать будет не на что.

— … банк не дает кредит, говорят, плохие перспективы… А я всегда все возвращал вовремя.

— Нужно идти снимать деньги со счетов, все. Скоро будут очереди.

Вот, а это он правильно придумал. Очереди у банков еще не начались, но скоро будут. И нам начнут присылать уведомления о возврате взятых под залог легальных активов кредитов. Но мы не станем ничего возвращать, либо вернем малую часть. Просто пошлем кого-нибудь поговорить с клерками, убедим их, что не надо нас трогать.

— … Вчера Джонсон застрелился.

— … Что случилось?

— … Узнал, что его акции ничего не стоят. Представляешь, вышел на улицу, встал на тротуаре, достал пистолет. И ба-бах!

Мир рушился. А я ехал считать деньги. Честно заработанные деньги.

Офис Мейера находился на Деланси-стрит, на третьем этаже. Официально — ничего особенного, на табличке было написано, что это риелторское агентство. Да оно таковым и было, мы отмывали через него деньги. Но Мей работал оттуда, считал свои цифры.

Я вышел из трамвая на остановке, вошел, поднялся по лестнице, постучал в дверь. Мей открыл дверь лично, пустил меня внутрь. Играло радио, сейчас музыка в записи, но Лански, очевидно, ждал выпуска десятичасовых новостей, вот и включил.

Скромно все, самое дорогое тут — это радио и телефон. А так — стол, несколько стульев, сейф в углу и полки с папками с отчетностью.

— Чарли, проходи, садись, — сказал он.

Мейер выглядел усталым — под глазами темные круги, воротничок рубашки расстегнут, галстук ослаблен.

— Не спал? — сразу спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Думал.

— Так все же закончилось, — сказал я. — Деньги у нас.

— Деньги у нас. Я думал, что с Джо-боссом делать. И ни хрена не придумал. Вообще ничего.

— Обсудим это позже, — ответил я. — У меня есть идея. Багси в курсе?

— Нет, — Мей качнул головой. — Он думает, что мы деньги делить едем.

— Да мы в любом случае их делить не будем, — ответил я. — Их надо вкладывать. Тоже обсудим.

Он открыл ящик стола и достал оттуда пачку газет. Положил передо мной.

— Почитай, — сказал он. — Весь город только об этом и говорит.

Я взял верхнюю газету. «Нью-Йорк Таймс», огромными буквами на первой полосе:

«БИРЖА РУХНУЛА. ШЕСТНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ АКЦИЙ ПРОДАНЫ ЗА ДЕНЬ»

Ниже шел текст статьи, я пробежал глазами:

«Вчера, двадцать девятого октября, Нью-Йоркская фондовая биржа пережила самый черный день в своей истории. Индекс Доу-Джонса упал на тридцать пунктов, потери