Старик - Евгений Иоников
В скором времени через местных жителей Харций узнал о существовании группы Воронянского. Перед Октябрьскими праздниками он ушел в Логойский район, разыскал ее, однако Воронянский отказал ему в просьбе и не взял в свой отряд. Причиной тому, вероятно, послужила инвалидность Харция; ему предложили создавать самостоятельную группу. Он вернулся в Прилепы, где и провел зиму. Здесь он в скором времени познакомился с Иосифом Будаевым и Петром Санковичем, которые создали в Прилепах подпольную организацию и имели тесную связь с минским подпольем114. Сам Будаев в это время проживал в Минске, но неоднократно посещал эту деревню. Во многом его усилиями в Прилепах была создана своего рода перевалочная база, через которую минские подпольщики отправляли людей в отряды, а идущие в Минск партизанские связные снабжались пропусками115.
Становление отряда Евгения Егорова («Железцов», «Женя») проходило при явной поддержке этой подпольной группы. Насколько можно судить по Докладной записке Будаева, поданной им в Минский обком 7 декабря 1942 года, они пополняли группу за счет местной молодежи и приписанных к волости пленных, снабжали ее собранным в окрестностях Прилеп оружием, даже направляли в нее людей из Минска116. Вероятнее всего и Степан Харций влился в отряд Егорова при посредничестве Прилепских подпольщиков. Степан Харций в отряде занял должность заместителя командира, и только во время отсутствия последнего подменял его в должности117.
Через некоторое время на отряд Егорова натолкнулась разведка «Дяди Коли» – такое название дал Лопатин отряду, выросшему из его группы («Бывалые»). Лопатин предложил Егорову «быть при „Дяде Коле“ параллельным отрядом», тот дал на это свое согласие и в конце июня передислоцировался в Борисовский район. К этому времени у него в отряде насчитывалось 45 человек118.
Зимовавшую на Палике группу Сергея Долганова в начале апреля 1942 года «обнаружил» в лесах Бегомльского района Градов (Станислав Ваупшасов), командир еще одной разведывательно-диверсионной группы («Местные»), с которой он прибыл в Борисовский район из-за линии фронта. 10 апреля в лагере Долганова Градов собрал обитавших в окрестностях окруженцев и объединил их в отряд «Борьба». Он по рации зарегистрировал этот отряд в Москве, Долганова назначил его командиром, а в качестве зоны для проведения боевых и хозяйственных операций определил ему Логойский и Плещеницкий районы119.
Возможно, такой расклад повлиял на решение Долганова, и он, тяготея к Ваупшасову, отказался от участия в затеянном Кузиным рейде за линию фронта. Вскоре после проведенного Кузиным совещания в июне 1942 года Долганов отвел свой отряд вслед за группой Градова в Плещеницкий район. Неподалеку – в Логойском районе – дислоцировался и Воронянский, первоначально его отряд так и называли – Логойским отрядом Дяди Васи. С момента регистрации в Москве все тем же Градовым (с 29 апреля 1942 г.) он получил название «Мститель». С тех пор отряды Воронянского и Долганова располагались по соседству и часто действовали совместно, отчитывались в своих действиях перед Градовым и по его рации посылали сводки в Москву120.
Примерно 15 – 16 июля Воронянский и Долганов вместе с Ваупшасовым вели бой с немцами в районе деревни Валентиново, где была оборудована площадка для приема грузов, сбрасываемых на парашютах для спецгруппы Градова. Здесь отряды попали в окружение, но сумели прорвать блокаду. После этого, 17 июля 1942 года Ваупшасов ушел в Смолевичский район121, а Воронянский с Долгановым отступили в Бегомльские леса, где, вероятно, пробыли весь август и большую часть сентября.
К концу лета 1942 года, таким образом, в Борисовской зоне располагалось несколько партизанских группировок, каждая из которых «тяготела» к своему лидеру.
Вытесненные из Логойского района отряды Воронянского и Долганова заняли лесной массив у озера Гнюта – на границе Бегомльского и Плещеницкого районов. Формально эти отряды («Мститель» – бывший «Дяди Васи» Василия Воронянского и «Борьба» Сергея Долганова) считались равноправными, однако, накануне своего отступления на юг Градов провел с их командованием совещание и фактически возложил на Воронянского исполнение своих обязанностей по руководству партизанами Логойского и Плещеницкого районов. Таким образом, Долганов оказался в неформальном подчинении у Дяди Васи122.
Неподалеку располагалось еще два отряда. Евгений Егоров после передислокации в Борисовский район разбил свой лагерь в д. Сухой Остров, однако через 4 дня перевел свой отряд в Плещеницкий район, к деревне Горелый Луг; неподалеку стоял и Яков Жуковский123. Некогда в этих местах располагался лагерь «Белоболотников», но, как нам известно, в июле месяце они ушли вместе с Кузиным за линию фронта. Восточнее, но еще на правобережье Березины, стояло еще несколько партизанских отрядов. В урочище Остров Багун (чуть западнее озера Палик и севернее деревни Селец) базировался отряд Спиридона Верховодко124. Отряд Буря с 30 июля строил землянки и оборудовал свой лагерь на острове недалеко от отрядов «Дяди Коли» и Верховодки125. Отряд Анатолия Томашевича базировался рядом с «Дядей Колей» – в лесу возле деревни Уборок.
Сохраняя формальную независимость, эти отряды находились под влиянием Петра Лопатина – поддерживали по его радиостанции связь с Москвой, проводили совместно с его отрядом и под его руководством отдельные операции.
На левобережье Березины, на хуторе Старина располагалась база Старика. Его отряд выглядел довольно блекло даже на фоне тяготевших к Лопатину незначительных партизанских формирований (напомним, что на Палик Владимиров привел всего лишь 18 человек), однако, на наш взгляд, не могло быть и речи, чтобы Старик стал действовать «под общим руководством» Дяди Коли – в большинстве известных нам случаев подобное сотрудничество заканчивалось тем, что неформальный лидер подчинял попавших под его влияние менее самостоятельных командиров. В случае со Стариком это едва ли могло произойти. Он прибыл из-за линии фронта по направлению ЦК КП (б) Б для организации партизанского движения в Борисовской зоне и это уравнивало его в правах с Петром Лопатиным. Более того, наличие такого преимущества превращало Старика в одно из главных действующих лиц на Палике – даже независимо от его личностных качеств и талантов. Впрочем, и в этом отношении у него все было в порядке. Василий Пыжиков был сильным лидером, пожалуй, даже более сильным, чем Лопатин и в назревавших на Палике переменах (объединении крохотных партизанских групп и отрядов в бригады под единым руководством) он не стал бы играть подчиненную роль.
В сложившихся обстоятельствах ему недоставало лишь случая, который, впрочем, и представился Василию Семеновичу Пыжикову 12 августа 1942 года.
Глава 5. Создание партизанских бригад на Палике
20 июля 1942 года в расположение отряда Евгения Егорова прибыло несколько подпольщиков из Минска. Это были знакомые Степану Харцию руководители подпольной группы в Прилепах Иосиф Будаев и Петр Санкович. Под поручительство Харция прибывших допустили в лагерь Лопатина.
По мнению Харция минские подпольщики прибыли для установления связи с партизанами126. Сам Будаев конкретизирует причину своего посещения Палика. В упомянутой выше Докладной записке в адрес Минского (легального) обкома он сообщает, что еще в июне месяце Минский городской подпольный комитет партии поручил ему установить связь с ЦК КП (б) Б127. Сделать это было крайне важно, поскольку в Москве, в силу сложившихся обстоятельств, Минскому горкому не доверяли, Пономаренко держал паузу и, как полагают некоторые историки позднего советского периода, не отвечал на просьбы минских подпольщиков об установлении прямой двусторонней связи128.
Объяснялось это тем весьма неопределенным положением, которое сложилось в первый год войны во взаимоотношениях Минского подпольного комитета с партийным (а позже и с партизанским) руководством БССР. В 1941 году Минск был сдан 28 июня, но еще за три дня до этого ЦК КП (б) Б, Минский обком и правительство Белоруссии без объявления населению об эвакуации тайно ночью покинуло город129. При этом, эвакуация населения и материальных ценностей из Минска не были организованы. В городе остались почти все промышленные предприятия и около 150 тысяч жителей, не сумевших выехать или уйти на восток. «… Поспешно выехав из Минска, руководящие партийные органы никого
