Старик - Евгений Иоников
Крупный город притягивал оказавшихся в окружении бойцов и командиров Красной Армии. Здесь проще было затеряться под видом горожан, получить медицинскую помощь и оформить поддельные документы. Военные лучше умели организовываться для оказания помощи товарищам по несчастью. Вероятно, не был случайным тот факт, что летом и ранней осенью 1941 года именно бывшие военнослужащие проявили себя в качестве наиболее активной части зарождавшегося в Минске сопротивления. Уже в сентябре месяце ими был создан Военный Совет партизанского движения (ВСПД), первая крупная подпольная организация в городе. Во главе ВСПД стоял интендант 3-го ранга (соответствует званию капитана) Иван Рогов, начальником штаба организации был Иван Белов. Важную роль в деятельности ВСПД играл также адъютант и заместитель Рогова Петр Антохин98.
Первоначально цель своей деятельности Военный Совет ограничивал помощью скрывавшимся в Минске окруженцам и бежавшим из лагерей военнопленным. При содействии горожан ВСПД обеспечивал их документами, гражданской одеждой, продовольственными карточками и иными атрибутами, позволявшими легализовать их пребывание в городе под видом гражданских лиц. На конспиративной квартире Военного Совета, которая располагалась в районе товарной станции, нуждающихся обеспечивали документами с фотокарточками. В Совете работал хороший фотограф, документы для военнопленных оформлялись в течение получаса, после чего их устраивали на работу в городе или его окрестностях99.
Второй секретарь ЦК компартии Белоруссии тех лет Петр Калинин полагал, что Военный Совет стремился создать из числа оказавшихся в Минске командиров Красной Армии специальное подразделение, вывести его из города и прорваться на восток, через линию фронта100. Если такая цель и ставилась Роговым перед своей организацией, то с течением времени она естественным образом трансформировалась в более реалистичную в тех условиях концепцию. Вплоть до момента своего разгрома в марте 1942 года ВСПД занимался главным образом организацией партизанских групп из числа военнослужащих, их экипировкой, вооружением и выводом в окрестные леса.
Как видим, интересы Василия Воронянского и организации Ивана Рогова полностью совпадали, им оставалось только найти друг друга. Сразу выйти на Военный Совет, однако, группе Воронянского не удалось. В сентябре 1941 года под видом крестьянина Минск несколько раз посетил его ближайший помощник старший политрук Александр Макаренко. Его контакты с различными подпольными группами (и, в частности, с группой Федора Кузнецова из железнодорожного депо101) привели в конечном итоге к знакомству с руководством Военного Совета102.
В ноябре месяце на квартире Владимира Омельянюка Иван Рогов созвал совещание руководителей небольших партизанских групп, созданных усилиями ВСПД. (По утверждению Ивана Тимчука – на тот момент одного из участников Минского подполья – встреча состоялась 5 декабря). На ней по приглашению руководства ВСПД присутствовал и майор Воронянский. На совещании было решено объединить под его командованием все действующие в северо-восточных окрестностях Минска группы. Комиссаром отряда Воронянского был назначен Александр Макаренко103.
Выводить людей в лес накануне зимы, однако, Воронянский не стал. Как это видно по дневнику боевых действий отряда, в декабре 1941 – январе 1942 гг. в его группе еще только велась «…работа по подготовке вывода…» будущих партизан (военнопленных и рабочих) из Минска в Логойский район104.
В целом, к весне 1942 года в городе скопилось большое количество людей, желающих уйти в лес. В первых числах февраля Рогов поручил лейтенанту Анатолию Соколову и недавно бежавшему из немецкого лагеря майору Якову Чумакову вывести из Минска в район Старого Села (Заславльский район) группу в составе 30 человек. Отряду Соколова, однако, не суждено было состояться, его группа, вероятнее всего, была разгромлена, так как через неделю Соколов с Чумаковым вернулись в город без людей105.
В конце февраля 1942 года, наконец, и Воронянский отдал приказ о выводе в лес первой части своего отряда – тридцати трем скрывавшимся в городе военнопленным под руководством лейтенанта Прочко. Чуть позже к ним присоединился Тимчук, а затем – еще одна группа минских подпольщиков106. 25 февраля по приказу Рогова в лагерь Воронянского прибыли с небольшой группой из 10 человек и Соколов с Чумаковым. Невзирая на имевшиеся претензии в связи с разгромом их Старосельского отряда, Воронянский назначил Соколова своим заместителем107, а Якова Чумакова – командиром роты, а позже – начальником разведки отряда108.
Практически одновременно с группой Василия Воронянского Военный Совет сформировал в Минске еще один отряд. Некоторая задержка с его выводом из города объяснялась отсутствием подходящей кандидатуры на должность командира. В конечном итоге выбор пал на капитана Осташенка (по другим данным Асташенка). В начале войны он был ранен, попал в плен, но бежал из лагеря и скрывался в Минске. К моменту знакомства с подпольщиками Осташенок выздоровел и готовился прорываться за линию фронта. Когда ему предложили возглавить готовый к выходу в лес отряд, он после некоторых размышлений дал на это свое согласие. В начале февраля отряд был благополучно выведен в Логойский район109 и действовал «параллельно» с отрядом «Дяди Васи» (майора Воронянского).
А в апреле месяце отряд Осташенка был разгромлен. Судя по всему, немцы спланировали и провели операцию против «Дяди Васи». Как сообщает секретарь партбюро отряда Иван Тимчук, немцы блокировали подходы к деревням в местах базирования отряда и начали обстреливать лагерь Воронянского. Вырваться удалось лишь через 15 дней, форсировав залитый половодьем луг110.
Базировавшийся неподалеку отряд Осташенка тоже попал под удар, возможно даже случайно. При передислокации в новый лагерь он попал в засаду и был рассеян. Командира в это время с отрядом не было – он ушел со своим адъютантом к новому месту расположения лагеря111. Это вызвало определенного рода подозрения в отношении капитана Осташенка. Среди партизан Борисовской зоны зрело убеждение, что тот бросил свой попавший в ловушку отряд. По некоторым данным Иван Сацункевич, комиссар отряда «Разгром», обнаружил Осташенка уже в Червенском районе, арестовал его и отправил в группу Градова к Мельникову (группа Градова (Ваупшасова) – из 4-го управления НКВД, лейтенант госбезопасности Мельников – представитель этой группы, возглавлял в ней разведку и контрразведку – особый отдел), но Осташенок сбежал112. Впрочем, подозрения в его адрес возникли уже после разгрома ВСПД, когда его руководство было обвинено в предательстве, следствием чего становилось поголовное недоверие к лицам, имевшим контакты с Военным Советом.
Выжившие партизаны Осташенка разошлись по деревням Логойского района, скрывались в лесах. Более настойчивые присоединялись к другим партизанским группам. Политрук Евгений Егоров увел семь человек из распавшегося отряда в восточную часть Логойского района и стал лагерем в лесу возле хутора Мыльница – это уже на границе со Смолевичским районом, чуть западнее Антополья, Лядов и Суток. Эта группа решила действовать самостоятельно, то есть создавать свой отряд.
Спустя несколько дней, 30 апреля к группе Егорова присоединился с несколькими своими товарищами Степан Харций. 85-я стрелковая дивизия, в которой он служил накануне войны, 28 июня 1941 года была разбита на реке Неман. С ее остатками Харций отходил на восток. 1 июля под Заславлем для выхода из окружения сформировалась небольшое полупартизанское соединение, почти полностью состоявшее из комсостава 85-й дивизии. Лейтенант Харций занял в ней должность начальника штаба. 17 июля около деревни Колодница Заславльского района по оплошности караула этот отряд был разгромлен, а сам Харций тяжело ранен в руку, в ногу и в висок. Командир отряда вынужден был оставить раненых в правлении колхоза деревни Колодница на попечение местных жителей.
Силой оружия оставшиеся заставили хозяина квартиры найти подводу и доставить их в больницу соседнего села Буцевичи. Ее главврач через посредничество немецкого доктора сумела достать для Степана Харция (как на гражданское лицо) пропуск в Минскую больницу. Там ему ампутировали руку и, как не имеющего документов, отправили в госпиталь для военнопленных, откуда, подлечившись, Харций сбежал. Несколько недель он бродил со случайными товарищами в окрестностях Минска. В Смолевичском районе их остановила
