Итальянские войны. 1492–1518 - Анри Лемонье

Англия

В Англии территориальное устройство оставалось таким, каким его сделали короли средневековья (Англия, Ирландия, Уэльс), а Шотландия по-прежнему была независимой. Утрата владений во Франции, кроме Кале как «точки связи» с континентом, побуждала английскую политику сменить направление. Тем не менее, даже после того, как Колумб открыл дорогу на Запад, английские короли лишь неуверенно пытались проводить колониальную политику. Их внимание было по-прежнему приковано к материку, прежде всего к Франции. В самом деле, воспоминания о Столетней войне были еще живы; они поддерживали враждебность в отношениях между обеими странами. Во второй половине XV в. английские государи почти непрерывно вмешивались в дела Франции, а французские — в дела Англии. В XVI в. эта политическая игра будет продолжаться.

Генрих VII

К 1492 г. уже семь лет как на трон взошел Генрих VII. Чтобы удержаться на нем, новому королю пока нельзя было сидеть сложа руки. Другие претенденты на трон находили поддержку у англичан, несмотря на общую усталость нации. Почти все царствование Генриха длилась борьба за корону.

Такое положение вещей, а также характер Генриха VII служат объяснением, почему он играл ту роль, какую играл. Пришедший к власти благодаря смелости и удаче, он принял эту власть, как разбогатевший человек состояние — намереваясь ею наслаждаться. Казалось, он воспринимает ее прежде всего как личное имущество; он использовал все умение, каким обладал, чтобы укрепить ее. У него не было оригинальных взглядов ни на внутреннюю политику, ни на внешнюю. Не то чтобы в нем никак не проявлялся британский дух. Прежде всего, он не любил Францию; далее, он был алчным, беспокойным и стремился что-нибудь приобрести везде, где предоставлялась возможность: в Бретани, в Гиени, во Фландрии или в Пикардии. Но еще важней, чем территориальные приобретения, для него были финансовые выгоды; справедливо говорили, что он начинает войну, чтобы выколотить субсидии из подданных, а подписывает мир, чтобы получить их от противника. Политику, в которой важнейшее место будет занимать вопрос денег, станет вести и Генрих VIII, который в 1509 г. наследует Генриху VII.

Таким образом, в отношениях с Великобританией французским королям придется постоянно ожидать проявлений враждебности и каких-то требований; но в течение всех Итальянских войн Англия почти неизменно будет ограничиваться мелкими стычками — в целом она останется на втором плане.

Испания

Испания к концу XV в. почти достигла единства. Долгая борьба с маврами только что, в январе 1492 г., закончилась взятием Гранады. После брака Фердинанда и Изабеллы в 1469 г. Кастилия и Арагон фактически объединились. На Пиренейском полуострове осталось всего два независимых государства: Португалия и Наварра, причем последнюю горы делили на испанскую Наварру на юге и французскую на севере. Зато Фердинанд отобрал у Карла VIII Руссильон, на время занятый Людовиком XI. Кроме того, в Западном Средиземноморье Арагонский дом владел Балеарскими островами, Сицилией, Сардинией, и монарх из этого семейства царствовал в Неаполе. Наконец, к выгоде Испании только что совершилось великое событие — открытие Антильских островов Христофором Колумбом в 1492 г. Для испанцев открылся Новый Свет.

Внешняя деятельность была продиктована унией Арагона и Кастилии: взоры первого были обращены к Средиземному морю, второй — скорей к Атлантическому океану. То есть у новой Испании было два направления: с восточной стороны она вела наполовину средиземноморскую, наполовину итальянскую политику, и тем самым действовала как европейская держава. Со стороны океана, напротив, от нее требовалось нечто совершенно новое — завоевание неведомого мира, занятие бесхозных территорий, колонизация. Она занималась этим делом с воодушевлением, одновременно решая свои европейские проблемы, в то время как Европа в колонизацию Америки не вмешивалась и, похоже, поначалу даже ее не замечала.

В конечном счете ничто не соответствовало положению Испанского королевства и его интересам лучше, чем эта двоякая политика, благодаря которой страна могла приобрести исключительное и долговременное могущество. Представить только, чем была бы Испания, не имеющая ни соседей, ни границ, ни помех в Америке, опирающаяся в Средиземноморье на испанские острова, на Неаполитанское королевство и почти замкнувшая кольцо окружения варварскими побережьями, на которые уже ступила, завоевав в 1496 г. Мелилью. Амбиции Фердинанда, «маниакальное пристрастие» к заключению браков и, надо добавить, воля случая толкнули страну на третий путь, который станет для нее роковым. В день, когда эрцгерцог Филипп Красивый женился на Хуане Безумной, дочери Фердинанда и Изабеллы, судьбы Испании переменились. Союз с Австрией, совершенно искусственный, продолжение бургундской или немецкой политики было ошибкой, которая, несмотря на всю славу XVI в., привела к беде.

Фердинанд Католик

Тем временем в положении страны произошло примечательное стечение удачных обстоятельств, какие в некоторые эпохи выпадают нациям. Власть государей Арагона и Кастилии в конце XV в. усилилась и трансформировалась: все вольности и силы нации либо совсем исчезли, либо стали подконтрольны короне. Но, возможно, большим благом для королевства был тот факт, что по окончании крестового похода против мусульман — Реконкисты — испанцы были полны энергией и что эта энергия немедленно нашла выход — ее перенаправили в Новый Свет или в Италию. Правду сказать, к 1492 г. слияние Кастилии и Арагона еще не было фактом — настоящий союз заключила лишь королевская чета. Что касается власти монархов, то ей противостояли некоторые независимые силы — привилегии провинций или городов. Но Фердинанд, царствовавший в Арагоне и правивший Кастилией, был примечательной фигурой и дальновидным политиком. Он отличался безмерной алчностью, и ему нравилась борьба — за выгоды, какие она приносила, и за удовольствие чувствовать себя интеллектуально выше противников. С пылким темпераментом сочеталось в нем верное понимание роли, какую следовало играть монархии и Испании.

Политика Испании

В Средние века иберийские королевства в основном сохраняли хорошие отношения с Францией, пока оставались раздробленными, а французская монархия не достигала Пиренеев, поскольку Гиенью владели англичане. Но к середине XV в. Франция, избавившись от англичан, приблизилась к Пиренеям с запада и с востока, а потом приобретение ею Прованса стало угрожать позициям Испании на Средиземном море. С тех пор соперничество обеих стран сделалось фатальным — на долгой полосе земель и во всем Западном Средиземноморье, от Бискайского залива до Калабрии, их интересы оказывались прямо противоположными. Испанская держава стала самым грозным врагом, какого Франция встречала в Италии и в других местах, даже до Карла V. Притязания Карла VIII на Неаполь, возможно, оказались только поводом для неизбежного конфликта.

Турки

Тем не менее, в конце XV в. казалось, что Европу волнуют прежде всего события на Востоке. К 1492 г. на месте Византийской империи находилась Османская империя, крупное полуазиатское-полуевропейское государство,