Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

За Параджанова продолжают хлопотать его друзья, среди них советские и мировые звезды: Андрей Тарковский, Юрий Никулин, Федерико Феллини, Франсуа Трюффо, Жан-Люк Годар, Берт Ланкастер, Роберт Де Ниро. Но больше всех старается 85-летняя Лиля Брик — когда-то муза поэта Владимира Маяковского. 

Параджанов и Брик познакомились незадолго до его ареста и успели увидеться всего два раза. Он насмешил ее, рассказав, что никогда в жизни ничего не слышал о Маяковском — даже в школе. Брик не сразу поняла, что это типичная параджановская мистификация, ведь все советские дети учили стихи Маяковского. Но Параджанов продолжал: «В школе я плохо учился, так как часто пропускал занятия. По ночам у нас все время были обыски, и родители заставляли меня глотать бриллианты, сапфиры, изумруды и кораллы, глотать, глотать… пока милиция поднималась по лестнице. А утром не отпускали в школу, пока из меня не выйдут драгоценности, сажали на горшок сквозь дуршлаг. И мне приходилось пропускать уроки». 

Параджанов покорил Брик — и теперь она пытается любыми средствами вызволить его из тюрьмы. Муж ее родной сестры — прославленный французский поэт Луи Арагон. Он член французской компартии, но после 1968 года он отзывается об СССР исключительно критически: заступается за Солженицына, Синявского, Даниэля и других диссидентов. Но Брик специально летит в Париж, уговаривает зятя приехать в СССР, встретиться с Брежневым, принять из его рук орден, а в обмен потребовать освобождения Параджанова. 

Операция проходит на ура. Брежнев, конечно, очень удивляется, потому что впервые в жизни слышит фамилию Параджанов. Но режиссера выпускают на год раньше положенного срока. Получив свободу, он немедленно едет на родину, в Тбилиси, поначалу даже забыв поблагодарить Лилю Брик. 

Несколько месяцев спустя, когда армянский радиожурналист просит у него в интервью сказать несколько слов на родном языке, Параджанов забирает у него микрофон и на чистом русском произносит: «Моему освобождению помогли Лиля Брик и Луи Арагон. В благодарность за это я хочу вступить во Французскую коммунистическую партию!» 

Курортный секретарь

26 ноября 1978 года Раиса Горбачёва возвращается домой очень поздно — в десять часов. Она доцент кафедры философии в местном сельхозинституте — преподает марксизм-ленинизм. Вообще, она могла бы не работать, ведь ее муж — де-факто губернатор всего региона, первый секретарь областной партийной организации. Но Раиса по-прежнему хочет самореализоваться, поэтому много преподает и собирает материалы для докторской диссертации.

У Горбачёвых нет своего дома, они живут в служебной квартире. Ирина, дочь Раисы и Михаила, четыре года назад поступила в медицинский институт и потом вышла замуж за однокурсника. Поэтому Раиса не спешит: муж в командировке. 

Она приезжает домой, и вскоре раздается звонок. «Знаешь, неожиданное для меня предложение. Жди. Обязательно позвоню». Раиса, очевидно, не знает, что ее мужа уже давно рассматривают в качестве вероятного кандидата для перевода в Москву. Обсуждали его назначение на пост генерального прокурора, но кто-то из членов политбюро высказался против. Дело в том, что в начале 1970-х в Москве еще помнят о заговоре «комсомольцев» — Александра Шелепина и его сторонников. А про Горбачёва все знают, что он как раз бывший комсомольский работник, который начал карьеру в шелепинские времена.

Впрочем, Горбачёв придумывает свой способ понравиться московскому начальству. Он руководит Ставропольским краем — регионом, где находятся несколько очень популярных у советской престарелой элиты курортов: Пятигорск, Кисловодск, Ессентуки. Туда ездят пить минеральную воду и принимать целебные ванны. Именно поэтому Горбачёва впоследствии будут называть «курортный секретарь». Он умеет оказывать отдыхающим боссам достойный прием, и они запоминают толкового и исполнительного руководителя Ставрополья. Особенно Горбачёв нравится Юрию Андропову. У председателя КГБ больные почки, и врачи рекомендовали ему ездить «на воды». 

Всего за несколько месяцев до позднего звонка Раисе, в сентябре 1978-го, происходит судьбоносная встреча. Генеральный секретарь Брежнев и его правая рука Константин Черненко направляются на поезде в Баку. Поезд делает остановку на станции Минеральные Воды, и отдыхающий в Кисловодске Андропов приезжает на вокзал поприветствовать генсека. С собой он берет и Горбачёва. Брежнев и Черненко выходят на станции и около получаса гуляют по перрону в сопровождении Андропова и Горбачёва. Никому из них невдомек, насколько это символичная встреча: в первый раз все четыре последних руководителя СССР оказались в одно время в одном месте. 

Незадолго до этого в Москве умер партийный куратор сельского хозяйства секретарь ЦК Федор Кулаков — или покончил с собой, отчаявшись убедить начальство в необходимости реформ (так пересказывает слух космонавт Леонов). Андропов предлагает назначить Горбачёва на освободившееся место. По воспоминаниям Горбачёва, его «собеседование» с Брежневым проходит очень странно: престарелый генсек не задает ни одного вопроса и даже не смотрит в его сторону, а только говорит, что «жалко Кулакова, хороший мужик был». Поскольку генсек уже мало что понимает, Андропов и Черненко решают, что продвинуть расторопного курортного секретаря — хорошая затея. 

На следующий день Михаил звонит жене: политбюро решило сделать его секретарем ЦК, курирующим сельское хозяйство. Это значит, что они всей семьей перебираются в Москву. 

Раиса в восторге. Даже будучи первой леди региона, она все эти годы тяготилась провинциальной жизнью Ставрополя. Она очень скучает по возможности ходить в театры, на выставки и концерты. При этом Раиса, конечно, самая привилегированная жительница своего города. За предыдущие восемь лет они с мужем дважды выезжали в турпоездки на Запад: в Италию и Францию. Обычные советские граждане об этом не могут и мечтать. 

Но главное, чем отличается жизнь в советской провинции от московской, — это дефицит. В Ставрополе почти ничего нельзя купить: ни одежды, ни бытовой техники, ни даже многих продуктов. Горбачёву тоже все время приходится доставать какие-то дефицитные товары: то туфли для жены, то товары для школы дочке. Вся семья счастлива: «Наконец-то вырвалась из провинции» — так будет вспоминать свои ощущения Раиса. 

Горбачёвы переезжают в Москву — и только там становится понятно, что их стиль жизни отныне полностью меняется. Им выделяют государственную дачу и квартиру, но возможности работать у Раисы больше нет: жены секретарей ЦК и членов политбюро этого никогда не делают. Новых друзей заводить тоже нельзя: все соседи — это коллеги мужа, общение с ними вне работы (тем более семьями) не приветствуется — это может вызвать ненужные подозрения, будто кто-то что-то замышляет. Зато Раиса должна регулярно принимать участие в мероприятиях с остальными кремлевскими женами. 

«И на встречах в узком, личном кругу действовали те же правила «политической игры». Бесконечные тосты за здоровье вышестоящих, пересуды о нижестоящих, разговоры о еде». Единственное развлечение — это игра в карты, Раису это раздражает. На одном из мероприятий, где присутствуют несколько семей членов политбюро, включая маленьких внуков, Горбачёва делает замечание играющим детям: «Осторожно, разобьете люстру!» 

«Да ничего страшного, — говорит хозяйка дома. — Государственное, казенное. Всё спишут». 

«Зубы русоненавистников»

В 1975 году Солженицын впервые летит в Америку. Он выступает в конгрессе: одобряет американскую войну во Вьетнаме и призывает отказаться от поддержки СССР. В марте 1976 года