Целительная сила книг - Ким
Друго положение: вдохновение и толчок к действию.
Л. Красов перенёс травму — перелом позвоночника с вывихом первого поясничного позвонка и частичным перерывом спинного мозга. Уже через четыре месяца после травмы он встал на манеж, а через четыре года вышел на работу, опираясь на две трости, в качестве врача — реабилитатора в Институте им. Вишневского в Москве. Преодолев несчастье, он трудился двадцать пять лет, помогая своим личным опытом восстановления другим спинальным больным.
Первым шагом к его исцелению стала книга Гуго Глязера "Драматическая медицина" о медиках, которые чтобы облегчить судьбу многих, жертвовали своим здоровьем и жизнью. "Забывая о собственной боли — пишет Красов, — я жил жизнью этих необыкновенных людей... Меня словно толкнула дерзкая мысль, осветившая всю мою дальнейшую жизнь — провести на себе медицинский эксперимент и тем самым как бы продолжить эту книгу. Ведь подобного случая в ней не описано. От всех этих мыслей я пришёл в неописуемое волнение: найдена нужная точка опоры! Гуго Глязер протягивал мне руку спасения, и я ухватился за неё изо всех сил. Как вовремя, в самый нужный момент ко мне пришла эта книга!"
У многих в памяти мужественная жизнь писателя Николая Островского. Герой его романа Павел Корчагин, израненный, казалось бы, безнадежно больной, не сдался, выжил, нашёл в себе силы для активной борьбы. "Что дало ему эту силу?" — поражались окружающие. "Читайте роман "Овод" — был ответ Корчагина — Островского. Судьба книги "Как закалялась сталь" стала схожей с судьбой "Что делать?" Г. Г. Чернышевского, "Овода" Л. Войнич, романа "Мать" Горького. В музее Н. Островского есть много писем от читателей, рассказывающих, как в трудную минуту они спрашивали себя, а как бы на их месте поступил Павел Корчагин, и это их выручало, придавало им бодрость, стойкость и силу.
Я, будучи слаб от рождения, любил читать в детстве былины. Особенно об Илье Муромце. Желание быть сильным как богатыри и заставило искать пути к здоровью. Спорт был для меня закрыт, но мама купила мне книгу" Техника и тактика вольной борьбы " и я с соседом ровесником стал осваивать её премудрости самостоятельно. Когда я удачно выступил на соревнованиях между школами всех интересовал вопрос: "У кого я занимаюсь?" Можно сказать, что былины не дали пройти мимо книги Динейка "Движение, дыхание, психофизическая тренировка", а заставили подойти, просмотреть и сказать себе: "Это то, что мне надо". И жизнь обернулась в сторону оздоровления, так как Динейка протянул мне руку помощи, точно также, как Гуго Глязер протянул Л. Красову. И всё-таки первыми были Илья Муромец, Добрыня, Волх Всеславич и Сухман — мои любимые герои былин.
Мой школьный друг, когда мы прочитали" Гиперболоид инженера Гарина " А. Г. Толстого, заразился идеей создать такой гиперболоид. Лазера мы, конечно, не создали, зато основательно изучили оптику и квантовую механику, что помогло ему сделать фотопонараму, которая заняла первое место на республиканской фотовыставке молодых фотографов.
Сопереживание
Рядом с положением вдохновения стоит положение сопереживания.
Сопереживание заставляет нас забыть себя, своё истинное положение и как бы переносит в то душевное состояние, в котором находился автор или находится полюбившийся нам герой. Не оставаться равнодушным — вот главная цель любого искусства, будь то кино или литература. Всё это достигается путём сопереживания, только литература делает это замедленей, чем кино. Когда мы смотрим кино, все наши радости и печали умещаются в полтора часа, книга же может продлить нашу динамику чувств до нескольких дней.
Чувство сопереживания наиболее сильно воспитывает поэзия. Нам наиболее доступны те стихи, которые созвучны с нашими собственными волнениями, переживаниями. Напротив, нам не интересны те стихи, которые не передают наших собственных чувств. То и другое даёт возможность катарсиса (очищения), с помощью которого человек может приобрести навыки поведения в которых нуждается и освободится от тех форм, которые тормозят. Взять такие чувства, как сострадание, жалость — они рефлекторно не возникают. Правда, некоторые психологи и зоопсихологи считают, что эти чувства существуют на уровне инстинкта. Я считаю это положение сомнительным. Поэтому целесообразно формирование чувств. Здесь есть несколько приемов.
Когда наступает летняя пора, мне приходится помогать маме собирать целебные травы и коренья. Раньше меня такое занятие просто угнетало. Но вот я стал заучивать стихи Бунина о природе, которые до этого меня мало волновали. Вначале было постижение разумом, потом все это стало переходить в сердце. Выберешь какую-нибудь природную картину и начинаешь любоваться, и к радости взора подискиваешь подходящие бунинские строки. Такое согласование стало давать обратный эффект: стихи стали помогать обращать взор к природе. Теперь в каждой травинке, цветке, деревце виделось что-то необычное и прекрасное. Вот так стихи Бунина, которые полны красок и звуков, да и запахов научили меня любить мир природы. И теперь, когда я иду с мамой по травы, мне, как Бунину становится "весело бродить по этим солнечным палатам".
В психофизической тренировке есть методы релаксации чувств, когда человек определённым напряжением мышц, мимикой на какое-то время вызывает у себя определённое чувство. Это делается для того чтобы потом путём волевого внимания регулировать свои впечатления, эмоции. Это особенно хорошо для тех, кто хочет скрыть свои чувства или, наоборот, с лицемерить, показывая то, чего нет. Нельзя сказать что эта тренировка отрицательна, — она не заменима для театрального искусства. Но эту тренировку полностью может заменить обычное выразительное чтение стихов. Передача интонацией чувств лирических героев произвольно через сопереживание даёт большой эффект, чем если бы вы насильно около зеркала пытались бы вызвать у себя улыбку, или путем сжимания кулаков и зубов пытались бы вызвать озлобление.
Вспомните школьные уроки литературы. Как там выглядели задания к выразительному чтению? Возьмём "Песнь о вещем Олеге" Пушкина. Вопросы Олега к кудеснику произносятся с оттенком волнения. Ответ кудесника — спокойно, неторопливо, уверенно. Прощание Олега с конём должно звучать печально, задушевно; в нем надо передать и грусть, и заботу Олега о своем "верном друге". Слова Олега: "Кудесник, ты лживый, безумный старик!" читаются громко, тоном возмущения и негодования. Маленький стих, а проработаете волнение, уверенность, печаль, заботу и негодование. Или возьмём стих Пушкина "Кавказ". Читать его надо неторопливо, стараясь интонацией передать восхищение Пушкина величием и красотой природы Кавказа. Последние шесть строк читаются несколько повышенным тоном и оживленнее. Вот так сопереживая Пушкину и вы будете восхищаться при виде природной красоты. Это то, как я восхищаюсь природой через созерцательную лирику Бунина.
Вживание в образ
Многие ещё помнят, как после
