Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Тем не менее, прилетев в аэропорт Шереметьево, музыкант уверенным шагом идет на паспортный контроль. Он знает, что в Москве примерно в эти дни должен состояться так называемый конгресс соотечественников — съезд эмигрантов, которых пригласили снова побывать на родине. И он заявляет на границе, что его пригласили на конгресс, а визу не оформили заранее по какому-то недоразумению. Его, конечно, сразу узнают — и делают визу прямо на месте.

Из аэропорта Ростропович едет, конечно, не на конгресс, а сразу в Белый дом.

Тем временем защитники Белого дома готовятся к самым разным сценариям. Давний товарищ Ельцина первый вице-премьер российского правительства Олег Лобов улетает в Свердловск, чтобы наладить там работу резервного правительства, если вдруг Белый дом в Москве возьмут и Ельцина арестуют.

Министр иностранных дел России Андрей Козырев пробирается в Шереметьево, соблюдая всевозможную конспирацию, проходит границу и летит в Париж, чтобы в случае чего сформировать правительство в изгнании. Депутат российского парламента Галина Старовойтова в этот момент находится в Лондоне. Ей поручают встретиться с Маргарет Тэтчер и также подготовиться к созданию правительства в изгнании.

По словам Бурбулиса, в Белом доме действуют две опорные группы обороны: военная и гражданская интеллектуальная. Первую возглавляет Руцкой, вторую — сам Бурбулис. Руководитель российского КГБ генерал Виктор Иваненко трое суток по всем телефонам обзванивает коллег из КГБ, убеждая их и объясняя, что не надо ввязываться в эту историю: «Воздержись, отойди в сторону, перетерпи два-три дня, и мы справимся с этой угрозой, тебе лучше не брать на себя ответственность». Это волшебные слова — все в Советском Союзе боятся ответственности. 

Руцкой выступает перед собравшимися на площади и говорит им, что он отвечает за безопасность и оборону Белого дома, что назревает угроза штурма, и он призывает всех биться до конца: «Давайте стоять до последнего».

Ельцин с Бурбулисом переглядываются в недоумении. Президент России вообще очень не любит, когда какое-то важное заявление делается без его ведома. А Бурбулис считает, что такими словами Руцкой только распугает толпу. Поэтому он бежит опровергать вице-президента. Почти вслед за Руцким он говорит: «Пожалуйста, давайте избежим кровопролития, берегите друг друга, не применяйте никакого насилия, у нас достаточно сил, чтобы победить».

20 августа к Бурбулису приводят Егора Гайдара. Первому — 46 лет, второму — 35. Гайдар говорит: «Когда этот идиотизм закончится, давайте встретимся и обсудим, что можно было бы в этой постчрезвычайной ситуации полезное и важное сделать». Они обмениваются рукопожатиями. В тот же вечер Гайдар вместе с несколькими друзьями выходит из КПСС.

Вечером Бурбулис звонит Крючкову и говорит, что его беспокоит угроза готовящегося штурма. Крючков с обидой в голосе начинает выдвигать встречные претензии: мол, зачем же вы разбираете мостовые, строите баррикады, как мы можем спокойно в центре Москвы такое терпеть?

Весь Белый дом готовится к ночному штурму. К Ростроповичу приставляют телохранителя Юру, которому выдают автомат. Юра, правда, по профессии юрист, не умеет стрелять, но ему дают такую инструкцию: если начнется штурм, то кричи «Не стреляйте, здесь Ростропович!»

Ельцин вместе со своим охранником Коржаковым, Бурбулисом, мэром Москвы Поповым и пресс-секретарем Вощановым спускается в бомбоубежище, построенное под зданием Верховного Совета РСФСР на случай ядерной войны.

Ночной штурм

К вечеру настроение меняется у всех — от рядовых до командиров. Выясняется, что на площади от 50 до 100 тысяч человек — это намного больше, чем видел Лебедь днем. Многие бойцы «Альфы» обсуждают предстоящее задание, и некоторые заявляют, что не пойдут штурмовать Белый дом. В итоге командир «Альфы» Виктор Карпухин сообщает заместителю Крючкова, что считает штурм «нецелесообразным».

Министр Язов разговаривает с главкомом ВВС Евгением Шапошниковым:

— Надо выходить из создавшейся ситуации, — говорит последний.

— Как выходить? — уточняет министр.

— Достойно. Нужно убрать войска из Москвы, — отвечает Шапошников.

— А ГКЧП? — интересуется Язов.

— Объявить незаконным и разогнать.

Один из немногих, кто остается непоколебим, — это министр внутренних дел Пуго. Когда генерал Борис Громов пытается убедить его отказаться от штурма, тот с улыбкой говорит: «Это приказ. А приказ следует выполнять».

Около полуночи колонна из 20 БМП движется в центр, чтобы взять под контроль Садовое кольцо. Командует этой колонной тогда еще никому не известный капитан Сергей Суровикин, будущий командующий группировкой российских войск во время войны в Украине, так называемый генерал Армагеддон. Когда техника оказывается в тоннеле под Калининским проспектом (сейчас это Новый Арбат), ее пытаются остановить протестующие, полагая, что военные едут штурмовать Белый дом. Суровикин приказывает экипажам закрыть люки и продолжать выполнять задачу. В результате паники и хаотичной стрельбы в тоннеле гибнут три человека: Дмитрий Комарь, Илья Кричевский и Владимир Усов. Это ключевой момент всей ночи — и вообще, наверное, всего путча.

Примерно в это время с заседания ГКЧП возвращается министр Дмитрий Язов. Его заместитель Владислав Ачалов докладывает ему о ситуации в городе: обстановка вокруг здания Верховного Совета России напряженная, число защитников увеличивается, произошло первое столкновение, есть убитые.

Психологическое состояние Язова очень тяжелое: все подчиненные говорят ему, что никто не хочет брать на себя ответственность, военных оставят крайними, как это было уже в Тбилиси и Вильнюсе. Ни у одного из генералов идея расстреливать москвичей из танков не пользуется популярностью. Жена дома рыдает.

Язов развязывает галстук и командует Ачалову: «Иди в кабинет! Дай команду «Стой!»»

Ачалов звонит главкому ВДВ Грачёву и главкому внутренних войск Громову, чтобы сообщить, что Язов приказал остановить войска.

Где в это время находится Грачёв, неизвестно. Позже он будет уверять, что еще вечером поручил своему заместителю генералу Лебедю поехать к Белому дому, предупредить о времени штурма и попросить вывести на площадь как можно больше людей. А после этого Грачёв будто бы принял решение не подчиняться приказам и не вести своих десантников к Белому дому. Более того, с главкомом ВВС Шапошниковым они будто бы договорились: если начнется штурм Белого дома, два военных бомбардировщика отправятся бомбить Кремль.

Впрочем, трудно сказать, насколько это все соответствует действительности — или это версия, которая родилась позже, после поражения ГКЧП. Грачёву не приходится ничего делать, потому что министр обороны Язов отменяет свой приказ.

«Я считаю, что, конечно же, в эти дни, 19–21-го, была лучшая вечеринка в Москве за всю историю города, — рассказывает журналист Артемий Троицкий. — В общем, ничего более веселого я в Москве не видел. Было очень весело