Против ненависти - Каролин Эмке

разговора Джастин Д. снимает с пояса наручники. Оба полицейских приближаются одновременно, спереди и сзади, Эрик Гарнер кричит: «Пожалуйста, не трогайте меня» – и уворачивется, когда П. хочет схватить его сзади. Он не хочет, чтобы его арестовывали[50]. Возможно, это расценивается как сопротивление полиции. Но Гарнер не бьет ни одного из полицейских. Он не нападает на них. Поднимает обе руки вверх, и в этот момент офицер применяет удушающий прием – захват за шею. Появляются еще двое полицейских, и все четверо прижимают Эрика Гарнера к земле, так что он сначала приземляется на четвереньки. Офицер П. все еще держит его сзади. Он придавливает Гарнера и держит его удушающим захватом. Что же они видят?

В классическом труде постколониальной теории «Черная кожа, белые маски» французский психиатр, политик и писатель Франц Фанон в 1952 году описывает «белый взгляд» на черное тело: «Некто Н. – животное, H. – плохой, H. – злобный, H. – уродливый. Смотрите-ка, вот идет Н., холодно, Н. дрожит, Н. дрожит, потому что замерзает, маленький мальчик дрожит, потому что боится H., H. дрожит от холода, это тот холод, который вывихивает кости, милый мальчик дрожит, потому что думает, что Н. дрожит от гнева, маленький белый мальчик бросается в объятия матери: Мама, Н. хочет меня съесть»[51]. Когда черное тело дрожит, пишет Фанон, белый мальчик, которого научили бояться черного тела, воспринимает это не как признак холода, а только как симптом гнева. Белый мальчик, по словам Фанона, растет с убеждениями, что черное тело – это зверь, непредсказуемый, дикий, опасный, белый мальчик видит черное тело и сразу думает: «плохой», «злой», «уродливый», «он хочет меня съесть».

Восприятие не бывает нейтральным, оно сформировано исторически сложившейся системой ценностей, которая замечает и регистрирует только то, что этой системе соответствует. В обществе, где дрожание черного тела все еще воспринимается как выражение гнева, в котором белым детям (да и взрослым) все еще внушают, что черных следует избегать или бояться, Эрик Гарнер (или Майкл Браун, или Сандра Блэнд[52], или Тамир Райc[53], или другие жертвы белого полицейского насилия) считаются угрозой, даже если от них не исходит никакой опасности. И даже спустя несколько поколений издевательство над «черным телом» не требует уже никакой причины, никакого повода, никакого страха, происходит как нечто само собой разумеющееся. Страх давно стал частью институционального самосознания полиции. Расистское мышление воспринимает каждое черное тело как нечто страшное, оно лежит в основе сознания и поведения белых полицейских, которые считают своей задачей защитить общество от этой воображаемой опасности. Им не нужны ни острая ненависть, ни страх, чтобы ограничивать права чернокожих. Черное тело воспринимается как угроза, даже если оно беззащитно и наполовину мертво[54].

Придавленный к земле двумя полицейскими, Гарнер лежит на боку, левая рука согнута за спиной, правая вытянута на тротуаре. Один из офицеров по-прежнему давит ему на шею. Вместе они поворачивают беспомощного Гарнера на живот. Что же они видят сейчас? «Я не могу дышать!», «Я не могу дышать!», прошло 4:51 минуты на видео с того момента, как Эрик Гарнер впервые прохрипел эти слова. «Я не могу дышать!» – второй раз, это уже 4:54, в кадре – пятеро полицейских терзают черное тело. Не отпускают. Даже когда слышат отчаянные восклицания. Один офицер опускается на колени и обеими руками прижимает голову Гарнера к тротуару «Не могу дышать!», 4:56, каждые две секунды хрипит Гарнер, 4:58: «Не могу дышать!», «Не могу дышать!», «Не могу дышать!», «Не могу дышать!» – 11 раз астматик Гарнер хрипит, что он задыхается. А потом уже ничего не слышно.

Один из офицеров загораживает объектив камеры. Голос за кадром произносит: «В очередной раз полиция избивает не того». Когда полицейский отходит от камеры, мы видим, что Эрик Гарнер лежит на земле неподвижно, вокруг все еще несколько полицейских. Голос за кадром: «Он всего лишь попытался уладить ссору, и вот что вышло». Через минуту Эрик Гарнер все еще лежит на земле. Человек лежит на земле. Без сознания. Но никто и не подумал снять с него наручники. Никто не пытается привести его в чувство. Офицеры просто приподнимают безжизненное тело и кладут его обратно. Как вещь. Они не беспокоятся об этом человеке, потому что не видят в нем человека. Они вообще не беспокоятся и не волнуются из-за того, что совершили. Как будто это безжизненное состояние, в котором Эрик Гарнер оказался из-за их насильственных действий, – лучшее состояние для черного тела.

«Так легко не заметить боль Другого, – пишет Элейн Скарри в „Трудном образе Другого“, – мы даже способны причинить эту боль или усилить ее, так что нас это вовсе не затронет»[55].

Единственное, что позволяет хоть как-то выдержать это видео, – голос свидетеля. Он ничего не может изменить в ужасном событии, но он не отворачивается, он смотрит. Это антипублика, другой способ видения, который иначе определяет и толкует происходящее – с критической точки зрения. Он описывает, что именно он видит: беззащитного человека, на которого без повода напала полиция. «Они схватили не того, кто оказывал сопротивление, они напали на человека, который не мог сопротивляться». Свидетеля, снимавшего видео, Рамси Орта, неоднократно заставляли уйти, в конце концов он перешел на другое место и стал в упор снимать салон красоты, перед входом которого лежал Эрик Гарнер.

Видео на некоторое время прерывается. Сколько времени прошло, сказать трудно. На 8-й минуте женщина-полицейский подходит к Гарнеру, тот без сознания, она, видимо, щупает его пульс. Еще через две минуты, когда никто не оказывает помощь человеку на асфальте, не делает массаж сердца, не принимает никаких спасительных мер, в кадр внезапно входит полицейский, который зажимал шею Гарнера удушающим захватом. Офицер П., кажется, просто бесцельно слоняется туда-сюда по улице. Голос свидетеля с камерой за кадром: «Не ври, парень… Я видел все это дерьмо». Полицейский подходит к нему, машет рукой, как будто неважно, что свидетель видел, как будто правду может видеть только белый полицейский, и произносит: «Ну да, все-то ты знаешь». И в этом «ты» звучит снисхождение власти, которая уверена, что этот «ты» никогда не будет ей равнозначен, в этом «ты» звучит уверенность, что показания этого свидетеля никогда не будут иметь никакого значения, потому что белому полицейскому всегда скорее поверят, чем гражданскому свидетелю-пуэрториканцу.

Есть еще одно видео. С другой точки. Его, очевидно, снимали из салона красоты через открытую входную дверь. И начали снимать намного позже. Эрик Гарнер неподвижно лежит на земле. Вокруг него дежурят сотрудники вызванного