Заря над пеплом - Роберта Каган

– Там, куда нас везут, надо выглядеть как можно более здоровыми. Помни об этом, если хочешь выжить.

– Выжить?

– Да, там убивают людей, – сказал он.

– Я об этом слышала.

– Если покажешься им непригодной к работе, тебя убьют. Все очень просто. – Его голос был едва слышен, но Наоми ловила каждое слово.

Она кивнула.

– Спасибо, что предупредили.

– Прокуси себе губу, а потом намажь кровью щеки, чтобы они были розовые.

– Хорошо, – прошептала она в ответ.

Мужчина кивнул и весь оставшийся путь хранил молчание.

Когда они подъехали к Аушвицу, Наоми увидела надпись: «Труд освобождает». Она покосилась на мужчину рядом с собой. Он покачал головой.

– Не освобождает, но может сохранить тебе жизнь. Пока ты будешь им нужна.

Глава 62

Пленников вытолкали из кузова грузовика и заставили встать в строй с другими, прибывшими на поезде. Охранники погнали их вперед, как скот на бойню. Наоми была напугана и сбита с толку. «Где я? Что это за место? – думала она. – То самое, куда направлялся поезд? Хершель тоже здесь? Вдруг он жив?» Охранник толкнул ее, и она оказалась в начале строя, где увидела улыбающегося мужчину с темными прямыми волосами и щелью между зубами. Несмотря на улыбку, он выглядел зловеще. Наоми поежилась. Мужчина представился всему строю:

– Я доктор Менгеле, но вы можете звать меня дядя Менгеле.

Наоми не могла поверить тому, что только что услышала; она едва подавила вскрик. Этот человек, этот доктор, этот «дядя» Менгеле был у Перл во сне. Он стоял прямо перед Наоми и был в точности такой, как описывала Перл. «Где я? Где же я?» Ей хотелось закричать во все горло: «Пожалуйста, помогите! Объясните мне, что тут происходит!» Но она прикусила язык и заставила себя хранить молчание.

– Направо. Налево. Направо. Налево. – Менгеле пальцем показывал заключенным, куда идти.

– Твое лицо кажется мне знакомым, – сказал он, увидев Наоми. – Удивительно знакомым.

– Я молода, и у меня полно сил. Я могу много работать, – сказала Наоми.

– Да? – удивился он. – А что ты умеешь делать?

– Могу готовить. Ухаживать за огородом. Убирать. И я очень, очень хорошая портниха.

– Правда?

– О да! Я всем шила свадебные платья. Вышивала вручную, расшивала бисером. Я могу сшить такой роскошный наряд, что любая девушка будет счастлива его надеть. – Наоми говорила очень быстро. Ее нервы были на пределе. Похоже, этот человек решал, здорова ли она достаточно, чтобы принести пользу, или ее следует сегодня же казнить.

Дядя Менгеле рассмеялся.

– Ну ладно. Ты весьма убедительна, еврейка. Почему бы нет. – Он пожал плечами. – Пока что еще поживешь. Может, наши офицеры станут посылать к тебе своих невест, чтобы пошить свадебное платье. Но… лучше, чтобы твои слова оказались правдой.

– Спасибо. Спасибо вам, – сказала она. – Клянусь, я вас не разочарую.

– Иди! Вон туда, в строй. Пока я не передумал, – рявкнул Менгеле.

Наоми встала в строй женщин. Ей наголо обрили голову. Потом она побывала в душевой и на обработке от вшей. После этого ей выдали тюремную робу и пару деревянных сабо. Отстояв в очереди, она оказалась перед татуировщиком, который выбил ей на запястье номер. Делать татуировку было больно, но Наоми терпела.

С остальными в ее группе Наоми отправили в барак. Она вошла в грязное, переполненное помещение, где находилось множество женщин. Многие из них постоянно чесались.

– В соломе полно вшей, – сказала одна из них, чуть ли не извиняясь. Наоми не ответила. Она поискала глазами свободные нары, но не нашла. Другая узница – молоденькая хорошенькая девушка с синими глазами и морщинами на лице от голода и тревоги – подошла к ней.

– Вот тут, рядом со мной, есть место, – сказала она. Наоми пошла следом за девушкой к небольшому промежутку между двумя другими заключенными. – Да, здесь, – сказала девушка с синими глазами.

Другая женщина, стоявшая рядом, поглядела на Наоми и пробормотала:

– Тебе повезло. Дебора умерла сегодня утром, поэтому тебе досталось место.

– Здесь умерла женщина? – спросила Наоми.

– Да, боюсь, что так. Но ты об этом не думай. У тебя есть где спать. Это все, что тебе надо знать. – Синеглазая девушка улыбнулась ей. – Меня зовут Лия, – сказала она.

– Я Наоми.

– Приятно познакомиться.

– И мне.

– А вот эта, мрачная, Зиссель. Знаю, Зиссель значит «сладкая», но про нее так не скажешь. Правда, Зиссель? – Лия указала на женщину, которая только что сказала Наоми, что на ее нарах утром умерла другая заключенная.

– Я сладкая, – буркнула Зиссель. – Насколько это возможно в таком аду.

– Видишь, я же говорю. Сладкой ее не назовешь. Но ты к ней привыкнешь. И поймешь, что она неплохая.

Глава 63

На следующее утро, когда зазвонил колокол, Лия разбудила Наоми:

– Скорей, нам надо на перекличку.

Наоми вышла за Лией на улицу, где уже строились заключенные. Прошлой ночью, неожиданно для весны, выпал снег, и землю припорошила белая пыль.

Две женщины вытащили из барака мертвое тело и бросили его на штабель трупов.

Перед строем встал нацистский офицер. Его окружали двое вооруженных охранников, целившихся в заключенных.

– Молчи. Смотри в землю, не на них. Отвечай, когда назовут твой номер, – шепнула Лия Наоми. Потом показала на номер, вытатуированный у нее на руке. – Вот он. Нацисты будут обращаться к тебе только по номеру.

Наоми кивнула. Она почувствовала, как у нее на лбу выступил пот, хотя на улице было холодно.

Нацистский офицер стал по очереди выкликать номера заключенных. Наоми, несмотря на страх, смогла ответить, когда прозвучал ее номер.

Когда назвали номер мертвой узницы, одна из девушек, вытаскивавших тело, отозвалась:

– Скончалась сегодня ночью. Ее труп в штабеле.

Нацист похлопал по сапогу чем-то вроде хлыстика для верховой езды, а потом повернулся к охраннику ниже его по званию и сказал:

– Поди проверь штабель. Убедись, что труп с этим номером там.

Охранник кивнул.

Офицер продолжил перекличку.

Когда нацисты убедились, что за ночь никто не сбежал, Наоми проводили в швейную мастерскую.

– Три-семь-пять-четыре-два, – позвал охранник, когда они вошли.

Женщина средних лет встала и торопливо вышла вперед. Ее спина горбилась от долгих часов сидения за швейной машиной. Но она не жаловалась. Женщина кивнула и показала номер у себя на запястье.

Охранник проверил номер, потом указал на Наоми и сказал:

– Три-семь-пять-четыре-два, возьми эту заключенную и покажи ей, что надо делать. И не думай, что тебе скостят норму выработки за то, что ты ее обучаешь. Норма остается обычной.

Женщина