Немцы после войны: Как Западной Германии удалось преодолеть нацизм - Николай Власов
При этом сами предприниматели в большинстве своем считали, что победители их не тронут: во-первых, они «вне политики», во-вторых, оккупационные державы просто не смогут без них обойтись. «Автоматические аресты» и судебные процессы стали для них неприятной неожиданностью. Победители справедливо рассматривали акул бизнеса как соучастников нацистских преступлений и на первых порах действовали довольно жестко: бывшим членам партии запрещалось занимать руководящие посты на предприятиях, многие оказались за колючей проволокой, из 12 американских Нюрнбергских процессов три были посвящены капитанам экономики (концернам Флика и Круппа, а также «ИГ Фарбениндустри»). Однако довольно быстро ветер переменился. Бизнес-элиты действительно потребовались победителям для восстановления экономики, а идеологическое противоборство с Советским Союзом привело к ускоренной реабилитации германского капитализма.
Символом немецкой крупной, особенно военной, промышленности на протяжении почти 100 лет оставалось семейство Круппов. Их компания не только производила значительную часть оружия для вермахта, но и участвовала в разграблении оккупированных территорий, использовала рабский труд (до 100 000 человек), имела свой филиал в Освенциме. Глава семейства и владелец гигантской промышленной империи Густав Крупп фон Болен унд Гальбах был к концу войны 74-летним больным стариком, почти не встававшим с постели. Поэтому главной мишенью победителей оказался его старший сын Альфред, который с 1935 г. активно участвовал в делах фирмы, а в 1943 г. стал председателем правления. Арестованный в апреле 1945 г., он был приговорен в Нюрнберге к 12 годам тюрьмы и конфискации всего имущества.
Легко догадаться, что за решеткой он просидел недолго. В 1951 г. Альфреда Круппа помиловали, а два года спустя компания вернулась в руки своего владельца. Крупп больше не выпускал военную технику, однако остался одним из капитанов западногерманской промышленности. Когда в 1959 г. его спросили, чувствует ли он какую-нибудь вину за нацистские преступления, Альфред сделал вид, что не понял вопроса. При чем тут он? Он, дескать, был так же обманут Гитлером, как и все немцы.
Именно это немецкие предприниматели обычно говорили после войны: они всего лишь делали свою работу, а если бы отказались сотрудничать с режимом – их тут же отправили бы в лагерь. Иностранных рабочих им навязали, кроме того, они всегда обращались с подневольными иностранцами очень гуманно, а узников «лагерей смерти» вообще фактически спасали от гибели. Разумеется, все это легко опровергалось документами и свидетельствами тех, кому не повезло испытать на себе «гуманное» обращение предпринимателей Третьего рейха. Однако желание властей предержащих копаться в прошлом бизнесменов улетучивалось на глазах.
Если фамилия Крупп довольно хорошо известна российскому читателю, то имя Йозефа Неккерманна, скорее всего, не скажет ничего. Между тем в 1950-е гг. оно гремело по всей ФРГ. В 1948 г. Неккерманн основал фирму, вскоре ставшую одним из лидеров западногерманской розничной торговли. Начав с рассылки товаров почтой по каталогам, компания «Неккерманн Ферзанд» вскоре стала собственницей нескольких больших универмагов и одним из символов «экономического чуда». Никто не вспоминал о том, что молодой талантливый предприниматель (вступивший в СА в 1933 г., член НСДАП с 1937 г.) сколотил состояние еще в Третьем рейхе за счет так называемой аризации еврейских компаний: под давлением нацистских властей еврейские собственники вынуждены были за бесценок продавать свой бизнес. После войны жертвы «аризации» подали к Неккерманну иски о компенсации, которые, однако, были удовлетворены лишь частично. На вопросы о своем нацистском прошлом Неккерманн лишь скромно отвечал, что по своему характеру не годился в герои и мученики и потому не вступил в ряды Сопротивления.
Еще один типичный пример преемственности элит в бизнесе – биография Фридриха тер Меера. Талантливый химик и предприниматель, он с 1925 г. входил в состав правления химического гиганта «ИГ Фарбениндустри». В 1937 г. вместе со многими другими вступил в ряды НСДАП. Тер Меер принимал активное участие в развертывании производства боевого отравляющего газа «Табун» (к счастью, начиненные им боеприпасы так и не были применены на фронтах Второй мировой войны). Главным преступлением тер Меера стало, однако, руководство строительством завода «ИГ Фарбениндустри» по производству синтетического каучука в Освенциме. К нему примыкал особый концлагерь, узники которого работали на заводе. Это был первый «частный» концлагерь в Третьем рейхе; предприниматели действовали в тесном партнерстве с эсэсовцами. По некоторым оценкам, во время строительства погибло от 20 000 до 25 000 узников. Кроме того, в лагере испытывались на людях различные отравляющие вещества. В 1943 г. тер Меера назначили уполномоченным министерства вооружений в оккупированной Италии. Сразу же после окончания войны его арестовали, и в Нюрнберге он был приговорен к семи годам тюрьмы, однако в 1950 г. оказался на свободе. Шесть лет спустя мы видим его уже в роли главы наблюдательного совета химического концерна «Байер» – одного из преемников разукрупненной «ИГ Фарбениндустри».
Стоит подчеркнуть, что речь в данном случае шла не только об индивидуальных карьерах. Германский деловой мир представлял собой тесно взаимосвязанное сообщество. После 1945 г. эта сетевая структура в значительной степени сохранилась. Предприниматели помогали друг другу успешно пройти процедуру денацификации, а также оказывали поддержку деятелям режима, с которыми тесно сотрудничали в Третьем рейхе. Вернер Бест, заместитель Гейдриха в руководстве СД и германский наместник в оккупированной Дании, в начале 1950-х безуспешно пытался построить политическую карьеру, а затем нашел себе пристанище в концерне Стиннеса. Там он не только занимал высокий пост, но и при полной поддержке владельца концерна предпринимал усилия по реабилитации других нацистских преступников. Одновременно Бест писал книги о том, что именно бывшие нацисты лучше всего годятся для руководящих постов, потому что они-де осознали неправильность своих действий и больше так не будут.
Другая примечательная фигура – Ганс Керль, в годы Веймарской республики владевший небольшой текстильной фабрикой. В 1933 г. он, как и многие другие, вступил в НСДАП и стал делать карьеру на государственной службе. В 1936 г. его назначили главным специалистом по Четырехлетнему плану в сырьевом отделе министерства экономики. В том же году Керль вступил в СС. В дальнейшем он играл огромную роль в реализации программы развития военной промышленности и эксплуатации оккупированных территорий. В 1943 г. Керль перешел в министерство вооружений, став правой рукой Альберта Шпеера. В Нюрнберге в 1949 г. его приговорили к 15 годам заключения. Выйдя на свободу по амнистии два года спустя, Керль стал независимым консультантом, к услугам которого охотно прибегали крупные предприниматели и федеральное правительство. В 1961 г. министерство экономики включило его в состав экспертной комиссии, изучавшей процессы концентрации в промышленности.
Наконец, имеет смысл поговорить о мире академическом – ученых и университетских преподавателей. После прихода к власти нацистов целая плеяда научных светил (включая 20 действующих и будущих нобелевских лауреатов)
