Немцы после войны: Как Западной Германии удалось преодолеть нацизм - Николай Власов

покинула Германию. В результате страна окончательно лишилась того лидирующего положения в мировой науке, которое занимала в начале ХХ в. Однако многие остались – как «технари», так и «гуманитарии». В ноябре 1933 г. почти тысяча университетских профессоров поставили свои подписи под открытым письмом в поддержку Гитлера. Далеко не все из них были убежденными нацистами. Кто-то хотел «остаться вне политики», «сохранить немецкую науку» и «защитить коллектив». Кто-то тешил себя иллюзиями, что, примкнув к нацистам, сможет изнутри изменить их политику в лучшую сторону. На сделку с дьяволом шли по разным причинам; выиграть не смог никто.

Впрочем, послевоенная судьба немецких профессоров сложилась вполне благополучно. Большинство из тех, кто в момент образования ФРГ еще не достиг пенсионного возраста, продолжили работу в западногерманских университетах. «Наука вне политики» – так звучало после войны их коллективное самооправдание. Профессора сплошь и рядом забывали о том, что всего несколько лет назад они почему-то придерживались других принципов, радостно обзаводились членскими билетами НСДАП, читали лекции о превосходстве «германских ценностей» и «еврейско-большевистской угрозе».

Возможно, самый известный пример сотрудничества ученых с нацизмом – Мартин Хайдеггер, которого называют одним из крупнейших философов ХХ в. В 1933 г. он с энтузиазмом приветствовал приход Гитлера к власти. В апреле новые правители Германии назначили его ректором Фрайбургского университета. Хайдеггер незамедлительно вступил в партию, а в своей первой университетской речи заявил о необходимости меняться в соответствии с духом времени. Академическая свобода должна уйти в прошлое, профессора и студенты обязаны руководствоваться интересами государства. Наверх полный энтузиазма философ отправлял доклады о том, что «необходимо бросить все силы на завоевание мира образованных людей во имя нового национального политического духа»[132]. Хайдеггер активно участвовал в изгнании из университета преподавателей-евреев и писал доносы на коллег. Он также подписал открытое письмо профессоров в 1933 г. и воззвание «Немецкие ученые за Адольфа Гитлера» в 1934 г. Однако планы Хайдеггера по реформированию германских университетов были слишком радикальными даже для нацистов, и летом 1934 г. он покинул пост ректора. Впрочем, это не изменило его отношения к Гитлеру – он продолжал публично выступать в поддержку режима и приобрел репутацию главного философа Третьего рейха. Впоследствии Хайдеггер утверждал, что в конце 1930-х гг. дистанцировался от режима – судя по всему, исключительно по той причине, что реальность не вполне соответствовала его представлениям о «настоящем» национал-социализме. После войны Хайдеггеру запретили преподавать, однако уже в 1951 г. этот запрет сняли. Философ прожил еще четверть века, активно выступал с лекциями и докладами, был избран членом Гейдельбергской академии наук, стал почетным гражданином своего родного города Месскирх. До самого конца жизни он не счел нужным публично переосмыслить свою деятельность в период Третьего рейха.

Еще один довольно типичный пример – биография социолога Ганса Фрайера. В 1933 г. он приветствовал приход Гитлера к власти и возглавил Немецкое социологическое общество, прежний председатель которого, Фердинанд Тённис, был смещен из-за открытой оппозиции режиму. Фрайер полностью подчинил эту профессиональную организацию нацистской партии. В 1934 г. он возглавил Институт культурной и всеобщей истории Лейпцигского университета и стал одним из ключевых сотрудников Национал-социалистической академии немецкого права под руководством печально известного гауляйтера Ганса Франка. Фрайер подписывал все воззвания немецких ученых в поддержку Гитлера и активно добивался от студентов лояльности к режиму. После войны он некоторое время преподавал в Лейпциге, однако в 1948 г. уехал в Западную Германию, чтобы избежать неудобных вопросов о своем коричневом прошлом. В 1953–1963 гг. Фрайер работал в Вестфальском университете в Мюнстере и исправно получал профессорскую пенсию. Он также возглавлял немецкую секцию Международного социологического института, основанную в 1951 г. группой ученых с коричневым прошлым (Гунтер Ипсен, Арнольд Гелен, Гельмут Шельски) в знак протеста против американизации социальных наук в послевоенной ФРГ.

Опять же, здесь следует подчеркнуть многообразие как человеческих судеб, так и реакций на поражение и крушение Третьего рейха. Для одних это было просто сменой декораций, в которых они продолжали свою деятельность, не изменив взгляды и не подвергая какой-либо критической оценке собственное прошлое. Для других катастрофа государства стала поводом к глубокому переосмыслению своих убеждений. Третьим было в принципе глубоко безразлично, кто находится у власти. Пример совершенно разных реакций людей из одного профессионального круга со схожими биографиями – два крупных немецких историка ХХ в.: Теодор Шидер и Фриц Фишер.

Родившийся в 1908 г., Шидер еще в студенческие годы стал членом радикально националистической и антисемитской молодежной организации. По своим взглядам он был ближе к деятелям так называемой «консервативной революции», сочетавшей в себе обновленный консерватизм и немецкий национализм, чем к нацистам, но тем не менее приветствовал приход Гитлера к власти и немало выиграл от него. В 1937 г. Шидер вступил в НСДАП. Далее он работал в архивной службе в Кёнигсберге, входил в состав экспертной группы при пресловутом гауляйтере Эрихе Кохе, которая разрабатывала, в частности, план действий на оккупированных польских территориях. Осенью 1939 г. в представленном начальству меморандуме Шидер требовал массовой депортации поляков и полной «очистки» Польши от евреев. В годы Второй мировой войны обрабатывал трофейные документы, снабжая гауляйтера ценной информацией. Кох, в свою очередь, считал Шидера незаменимым сотрудником. Молодой историк активно участвовал в пропагандистской работе, выступал с публичными лекциями на тему исторической миссии немецкой нации, под занавес войны вступил в Рабочую группу по изучению большевистской мировой угрозы. В 1945 г. он успел бежать на территорию западных оккупационных зон, поначалу имел некоторые проблемы с трудоустройством, однако в конце 1947 г. был официально признан невиновным в преступлениях режима. Это открыло перед ним возможность дальнейшей блестящей карьеры: в 1948 г. Шидер стал профессором Кёльнского университета. Впоследствии он принимал участие в создании ряда исторических обществ и основании Билефельдского университета, долгие годы работал ведущим редактором всемирно известного «Исторического журнала», в 1967–1972 гг. возглавлял Союз немецких историков, пользовался широкой известностью и признанием за пределами Германии, получил две высшие государственные награды ФРГ. Написал множество работ по германской истории, при этом особое внимание уделял послевоенной трагедии немцев, изгнанных из восточных областей, которые были утрачены Германией по итогам Второй мировой. До конца жизни Шидер не пытался публично высказаться по поводу своей деятельности в первой половине жизни, не говоря уже о каком-либо покаянии. В конце концов, именно так вели себя очень многие его ровесники, работавшие в самых разных областях – от бизнеса до общественных наук.

Фриц Фишер появился на свет в том же году, что и Шидер. Их биографии до определенного момента похожи: участие в молодежных националистических движениях, вступление в СА в 1933 г. и в НСДАП в 1937 г. Затем Фишер добровольцем записался в вермахт, в годы Второй мировой войны выступал с пропагандистскими докладами. В 1945–1946 гг. он находился в лагере для интернированных, где начал переосмыслять произошедшее с Германией