Заря над пеплом - Роберта Каган

Глава 56

Эрнст очень старался, но ему не удалось убедить Менгеле оставить Шошану с Блюмой в палате близнецов. Менгеле планировал отправить их в газовую камеру. Поэтому Эрнст, в полном отчаянии, использовал другой подход – тот, который должен был, по его мнению, переубедить Менгеле. Эрнст объяснил начальнику, что хочет понаблюдать за Шошаной и Блюмой: как долго они будут страдать, переживая смерть сестры. Менгеле обдумал его слова и решил, что это веский повод сохранить девочкам жизнь. Ему понравилась идея, что Эрнст будет любоваться их страданиями, поэтому он согласился, чтобы сестер перевели в барак, а не отправили на казнь.

– Будете проводить свой эксперимент на этих двух в свободное от остальной работы время. Это понятно?

– Да, конечно, – сказал Эрнст.

– Тогда сообщите мне, сколько еще эти две молодые особы будут страдать из-за смерти никчемной девчонки. Договорились?

– Я дам вам полный отчет, – кивнул Эрнст.

Глава 57

Шошану и Блюму отправили в перенаселенный грязный барак с другими женщинами-заключенными. Каждый вечер Эрнст приносил им еду. Когда он увидел Шошану, то не смог скрыть своего ужаса – ей обрили голову. Не удержавшись, он протянул руку и дотронулся до бритой головы девушки. Потом негромко сказал:

– Мне очень жаль.

Она тихонько ответила:

– Ничего страшного. Знаете, о чем я подумала? Если бы я вышла замуж, мама пришла бы ко мне на следующий день после свадьбы и обрила бы мне волосы. Конечно, при совсем других обстоятельствах. – Она с сожалением вздохнула. – Иногда я жалею, что не вышла замуж. Не потому, что хотела выйти за своего нареченного, – просто родителям было бы приятно присутствовать на моей свадьбе.

– Родителям?

– Да, – ответила она. – Я не знала, что они так рано исчезнут из моей жизни. Думала, что со временем отец меня простит. А теперь слишком поздно. И это разбивает мне сердце.

– Так ты была помолвлена? Ты любила его?

– Это был брак по договоренности. Я едва его знала.

– Понимаю, – сказал он. – Можно задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Наверное, это не мое дело, но я не могу понять: зачем твоя мать обрила бы тебя?

– Видите ли, по моей религии, когда женщина выходит замуж, она не должна показывать свои волосы никому, кроме членов семьи. Поэтому, когда волосы отрастают, она носит шейтл, парик. Или покрывает голову платком.

– Интересно. Но почему?

– Потому что волосы – украшение женщины. А замужней женщине нельзя привлекать внимание других мужчин, кроме мужа. Кроме того, мы покрываем голову из уважения к Богу.

– Но почему ты предпочла не выходить за него? Я думал, браки по договоренности у вашего народа – обычное дело. Ты решила, что еще слишком молода?

Шошана усмехнулась.

– Вовсе нет. У нас девушки выходят замуж очень рано. Я не вышла за него, потому что вообще не хотела замуж. Я взбунтовалась против отца и наших традиций. Это вызвало множество проблем между мной и отцом. Он ужасно разозлился, что я его подвела. Он заключил для меня помолвку с хорошим мужчиной. И считал, что я неблагодарная. Он очень долго со мной не разговаривал. И отсидел по мне шиву – траур, как будто я умерла.

– Тебе, наверное, было очень больно, – сказал Эрнст.

– Да, было. Отец не разрешал маме и сестрам видеться со мной. Мое сердце было разбито. Но я не могла изменить своих чувств. Я не была готова к браку. Я хотела большего. Думаю, я хотела любви.

– Это я понимаю, – вздохнул Эрнст. – Все хотят любить и быть любимыми. Это нормальная человеческая потребность.

– Думаю, да. Но в моей религии это не имеет значения. Мы заключаем браки не по любви. А я вот не смогла.

– Я женился по любви, – сказал Эрнст печально, – но понял, что любил только я. Она никогда меня не любила.

– Вы правда так думаете?

– Я это знаю наверняка. Она сама мне сказала.

– Значит, вам тоже было больно.

– Да. Во многих смыслах.

– Мне жаль это слышать. Вы хороший человек. Вы заслуживаете, чтобы с вами обращались лучше, – сказала Шошана.

– Надеюсь.

– А вы еще женаты на ней?

– Нет. Ее убили.

«Возможно, когда-нибудь я расскажу Шошане про Жизель и Петуа. И о том, что полицейские сказали про Отто. Но не сейчас. Пока что я буду держать это при себе. Нельзя рисковать и рассказывать правду. Это может навести гестапо на мой след».

– Мне очень жаль, – сказала Шошана.

– Возможно, это к лучшему. Знаешь, это вроде раны: пока не образуется корка, рана не заживет. Я истекал кровью, когда понял, что не нужен ей. Потом она ушла, и на ране стала нарастать корка. И теперь я выздоравливаю. – Эрнст улыбнулся.

– Вы говорите как врач. – Она улыбнулась ему в ответ.

– Я и есть врач. С самого детства я хотел заниматься медициной. Я никогда бы не выбрал работу у Менгеле по своей воле. Я не такой доктор. Но… я рад, что оказался здесь, в этом ужасном месте, потому что я встретил тебя.

– Я тоже рада, что вы здесь. И не только рада, что мы познакомились, но еще и благодарна, что вы помогаете мне и Блюме.

– Жаль только, что я не сумел спасти Перл.

– Да, жаль. Я тоскую по ней каждый день, – призналась Шошана.

– Знаю. – Эрнст тронул ее за плечо.

Шошане было в новинку ощущать мужское прикосновение. Оно согревало и одновременно тревожило. Она посмотрела Эрнсту в глаза. И хотя внешне Эрнст Нейдер не мог считаться привлекательным мужчиной, Шошане он казался идеальным.

Каждый вечер, по договоренности с Менгеле, Эрнст, закончив работу, ходил проведать Шошану и Блюму. Но, не ставя начальника в известность, он приносил для них куски хлеба в карманах халата и передавал, когда охрана их не видела. Он осматривал Шошану и Блюму, чтобы Менгеле продолжал думать, будто он ставит над ними эксперимент. А поскольку он считался их доктором, ему удалось назначить их на работы им по силам. Он знал, что работа должна быть ответственной, чтобы они не превратились в расходный материал. Тогда их не отправит в газовую камеру кто-нибудь, стоящий выше Эрнста в лагерной иерархии. По распоряжению Эрнста Шошану сделали швеей, а Блюму включили в отряд, работавший на соседней фабрике.

Глава 58

Эрнст по-своему скорбел о Жизель. Он сожалел, что ее постиг такой печальный конец.