Заря над пеплом - Роберта Каган

– Не говори так. Я понимаю, что тебе очень больно, и не виню тебя за то, что ты сердишься. Но я пытаюсь помочь тебе и твоей сестре. Я не смогу защитить вас, если ты разозлишь Менгеле. Прошу, Блюма, постарайся ничего подобного больше не говорить.

Блюма фыркнула.

– Надеюсь, Менгеле меня услышит. Я хочу, чтобы он знал, насколько я ненавижу его.

– Пожалуйста, Блюма, не говори этого вслух. Знаю, сейчас тебе все равно, что с тобой будет. Но как же Шошана? Ты же не хочешь, чтобы Менгеле наказал Шошану, разозлившись на тебя? – мягко сказал Эрнст.

Кажется, это помогло обуздать гнев Блюмы. Ее плечи поникли, а по щекам покатились слезы.

– Нет. Этого я не хочу. Совсем не хочу.

Шошана не сказала ни слова. Она не пыталась предостеречь Блюму от неосторожных слов. Эрнст вгляделся в нее и понял, что Шошана утратила последнюю надежду.

– Шошана, – сказал он еле слышно. – Я должен был находиться с вами и помешать этому. Мне жаль. Очень жаль. – Слезы жгли ему глаза. – Я стал врачом не для того, чтобы мучить и убивать. И сейчас я остаюсь в этом ужасном месте, потому что хочу спасти тебя и Блюму. Если бы не вы двое, я уехал бы из Аушвица и нашел другую работу, где-нибудь подальше отсюда. Но я не могу бросить вас здесь.

Шошана посмотрела на него пустыми глазами.

– Перл была всего лишь маленькой девочкой. Ребенком. Чем она мешала доктору Отто или доктору Менгеле? Почему они убили ее? Она никак не могла им навредить. И вы же знаете, какая она была добрая – такая маленькая нежная душа! Она никому и никогда не причинила зла.

– А я причиню, – встряла Блюма. – Я убью их всех, как только смогу.

– Ш-ш-ш, тише, Блюма! – перебил ее Эрнст. – А теперь слушайте меня. Вы должны держать подобные мысли при себе. Я не смогу вам помочь, если вы не будете со мной сотрудничать. – Он сделал глубокий вдох. – Я знаю, это тяжело, но вы должны перестать плакать. Постарайтесь. К сожалению, теперь, когда у вас больше нет сестры-близнеца, Менгеле может вас перевести в один из бараков. Я сделаю все, чтобы ему помешать. Но я не могу гарантировать, что он прислушается ко мне. Если вы попадете в барак, я прослежу за тем, чтобы вы получали дополнительное питание. Буду сам пробираться к вам каждый день после работы. И сделаю так, чтобы вы получили работу, которую сможете выполнять. А как только придумаю, как помочь вам сбежать отсюда, сразу устрою побег.

– Но вы будете рисковать! Хотите сказать, что рискнете собой ради меня и моей сестры? – спросила Шошана.

– Именно так, – ответил Эрнст.

– Если вас поймают, что с вами будет?

– Ничего хорошего, – ответил он, а потом улыбнулся. – Но это мне не помешает попробовать.

Шошана посмотрела на него, и на короткий миг он увидел искорку в ее глазах. С этого момента Эрнст не сомневался, что рискнет чем угодно, даже свой жизнью, чтобы спасти их с сестрой. «Я натворил много зла, работая с Менгеле. Но это мой шанс – стать таким человеком, каким я всегда хотел быть. Если меня поймают и накажут, это будет стоить боли и страданий. Я знаю, что мои родители гордились бы мной».

Глава 55

Каждую ночь Блюма, если ей удавалось заснуть, видела во сне последние часы жизни Перл. И просыпалась с криком. Шошана пыталась успокаивать ее. Бывало, что они подолгу лежали, обнявшись, и всхлипывали.

Сегодня все было по-другому.

Блюма заснула рядом с Шошаной. Ей снилось, что она лежит рядом с Перл в госпитале в последнюю ночь жизни сестры. Блюма знала, что у Перл тиф. Она слышала, как об этом говорили доктор Менгеле и доктор Отто, делавший ей укол. Та лягалась и отбивалась, пытаясь им помешать, но они привязали ее к столу ремнями. Менгеле сказал доктору Отто, что хочет посмотреть, как быстро Блюма заразится тифом от умирающей сестры.

– Она вас услышала. Теперь она может испугаться, – сказал Отто, имея в виду Блюму. Ей хотелось плюнуть ему в лицо. Она не боялась заразиться тифом. Она даже хотела, чтобы это произошло, – тогда они с Перл умерли бы вместе. Они вместе родились, и Блюме казалось правильным и умереть одновременно с сестрой. Но по какой-то непонятной причине Блюма оказалась устойчива к болезни. У нее не появилось ни единого симптома.

Тем не менее она страдала. Боль и муки, терзавшие маленькое тело Перл, она ощущала как свои. Блюма видела, что Менгеле наблюдает за ней и за Перл, наслаждаясь ее агонией. Ей было невыносимо смотреть, как умирает сестра. А еще она злилась на себя, потому что даже не могла подать Перл воды, когда ту терзала жажда. Три ужасных дня Перл мучилась в молчании. Она перестала разговаривать с Блюмой и только кричала. По истечении трех дней, среди ночи, Перл вдруг очнулась. Блюма лежала с ней рядом и не могла заснуть.

– Блюма! – прошептала Перл. Ее лицо светилось, будто озаренное свечой. Но в комнате не было света.

– Да, – откликнулась Блюма, взяв Перл за руку и приложив ее ладонь к своему сердцу.

– Мне снился сон. – Это были первые слова Перл за три дня.

– Да. Расскажи мне. – От голоса Перл Блюму охватило облегчение. Она снова надеялась, что сестра поправится.

– Он был про тебя.

– Про меня? – переспросила Блюма. – Что про меня?

Перл откашлялась.

– Ты плавала в океане. Помнишь, как мы всегда говорили, что хотим увидеть океан? Что когда-нибудь будем купаться там вместе.

– Конечно, я помню. Мы видели картинки с океаном в книжках и говорили, что, когда вырастем, поедем к океану, – сказала Блюма. – Мы обязательно поедем. Мы выживем, Перл. Клянусь, мы выживем!

Перл улыбнулась и дрожащей рукой коснулась щеки сестры.

– Океан был прекрасен, Блюма. Вода такая голубая… Голубая, как яйцо малиновки, которое мы когда-то давно с тобой нашли. Ты помнишь?

– Ну конечно. Я помню все, что мы делали вместе, – ответила Блюма.

– Видела бы ты небо из моего сна! Такое светлое! Солнце играло на твоих волосах. И ты была счастлива. Ты была так счастлива, Блюма! Ты освободилась из этого места, и ты выжила, и… – Перл закрыла глаза. Сжала пальцами ладонь Блюмы. А потом прошептала: – Я люблю тебя.

– Нет! – воскликнула Блюма, уже понимая,