Заря над пеплом - Роберта Каган

Он молча смотрел на нее. Прошло несколько мгновений, прежде чем Жизель продолжила:

– Это была вовсе не прививка. А смертельный укол. Я ничего не подозревала, но он убил их всех. Я даже не поняла, что они мертвы, пока мы не приехали на старую ферму и я не посмотрела на заднее сиденье. Я была в ужасе, когда увидела, что вся семья мертва. А Петуа и дела не было. Наверняка он уже проворачивал это еще до меня, потому что на ферме у него была устроена печь. Он заставил меня помогать ему жечь их тела. Это было ужасно, Эрнст! Ужасно! И потом он мне заплатил. Кровавыми деньгами, Эрнст. – Она поежилась. – Мне никогда не забыть тот запах. О, запах! – Жизель задрожала. – Я была в ужасе от того, что мне пришлось сделать. Ни за что не совершила бы этого снова. Просто не смогла бы. А он рассчитывал на меня. Он зарабатывал так большие деньги. И считал, что я у него в долгу. Мне надо было сбежать от него и от всего этого. Я пыталась прятаться от него, но он явился за мной в бордель. Когда он меня нашел, то стал угрожать. Сказал, если я не продолжу с ним работать, он меня убьет. Я знала, что он на это способен. Поэтому я его обманула. Заставила поверить, что неравнодушна к нему. А потом ночью сбежала. Сбежала от него и приехала в Германию, надеясь, что там он не станет меня искать. Но он нашел. И теперь хочет убить.

– Хм… – кашлянул Эрнст. – Ты сказала, его зовут Марсель Петуа?

– Да. Это его имя. Он врач.

Эрнст отпил виски. «Я так боялся, что Жизель узнает про ужасы, в которых я участвую в Аушвице. А она, оказывается, отнюдь не такая невинная девочка, какой я ее считал». До сих пор он относился к Жизели чуть ли не как к Мадонне. Хотя Эрнст и был уверен, что она изменяет ему с Отто, он ее не винил. Он считал, что во всем виноват лишь Отто. Но теперь он взглянул на Жизель по-другому.

– Куда ты ходила в такое время? Ты знаешь, что к этому часу я возвращаюсь с работы. На улице темно. Я говорил тебе никуда не выходить после наступления темноты.

– Я кое-что забыла в магазине, – солгала она.

Он склонил голову набок.

– Забыла? – Эрнст ей не поверил. – Чем ты занималась весь день?

Никогда раньше муж не устраивал Жизели допросов. Всегда был признателен, что она с ним. А теперь вдруг захотел объяснений.

– Я отдыхала. Спала.

– Весь день?

Она пожала плечами.

– Жизель, ты обманываешь меня? – спросил он.

Она кивнула.

– Почему?

– Потому что наделала множество ошибок. Вот почему.

– Думаю, ты должна мне все рассказать, – сказал Эрнст печально. – Я должен знать. Должен услышать это от тебя.

Она опять заплакала. Но потом высморкалась и промокнула глаза.

– Я тебе расскажу, – прошептала Жизель, опустив голову. Испустила тяжелый вздох. И рассказала, что скрывается еще и от гестапо, потому что убила мужчину, который ее изнасиловал. Поколебалась, потом посмотрела мужу в глаза и со слезами открыла ему правду про них с Отто.

Глава 41

Эрнсту было мучительно сидеть и молча слушать, как Жизель рассказывает ему, что была близка с другим мужчиной – и не просто с каким-то незнакомцем, а с человеком, который некогда дразнил и унижал его. Каждое ее слово кинжалом вонзалось в его сердце.

Потом она сказала:

– Я не была в тебя влюблена, Эрнст. Я хорошо к тебе отношусь, но это никогда не было любовью. Я вышла за тебя, потому что ты успешный врач и потому что хотела встретиться с доктором Менгеле. Думаю, он может быть моим отцом.

Его словно жалили ядовитые пчелы.

– Я не горжусь тем, что было у меня с Отто. Ты этого не заслуживаешь.

– Я любил тебя. Мне трудно понять, как ты могла заниматься с ним сексом.

Она кивнула.

Эрнст ответил кивком. Он подлил в стакан еще виски. Жидкость теплом прокатилась по его горлу.

– Есть еще что-то, что ты мне хочешь рассказать? – спросил он.

– Мне очень жаль. Я не должна была поступать так.

– Ты никогда меня не любила, – сказал Эрнст жалобно.

Жизель покачала головой.

– Я не была в тебя влюблена. Но я люблю тебя, Эрнст. Я не должна была всего этого делать. Теперь я понимаю, как ты для меня важен. – Жизель всхлипнула.

Если бы его не переполняли боль и гнев, он пожалел бы ее. Заключил в объятия и долго держал. Но он не мог. Эрнст вглядывался в свою юную, прекрасную жену.

– Ты никогда меня не любила, – повторил он слова, с которыми ему так трудно было смириться. – Я сделал бы для тебя что угодно. Подарил бы тебе весь мир.

– Прости меня! Мы можем попробовать снова? Прошу, Эрнст. Ты дашь мне второй шанс?

Он покачал головой.

– Я не знаю. Мне нужно все обдумать. Я чувствую себя преданным, использованным.

– Я не хочу, чтобы ты так чувствовал. Это ужасно. Я знаю, потому что чувствую то же самое в отношении Отто.

Эрнст вскинул на нее глаза, и любовь, которую он ощущал, испарилась, как закипевшая вода.

– Ох… Иногда ты такая умная. А иногда, как сейчас, несчастная дурочка. Наверное, причина в твоей молодости. Может, так, а может, и нет. – Он обращался больше к себе, чем к ней.

Жизель посмотрела на него; на ее лице читалась паника.

– Как ты поступишь? Выгонишь меня из дома? Если так, Петуа меня найдет. Мне нужна помощь. Наверное, мне нужно встретиться с доктором Менгеле и рассказать ему про мою мать. Возможно, он поможет мне. Защитит от Петуа и гестапо.

Эрнст сухо усмехнулся и едко заметил:

– Ты не знаешь нашего замечательного, знаменитого доктора Менгеле так, как знаю его я. Он не тот, за кого ты его принимаешь. Я очень сомневаюсь, что он станет тебе помогать.

– Но что же тогда? Что со мной будет?

– Я не знаю, Жизель. Мне нужно время. Я должен подумать, – сказал он отчужденно. – Я люблю тебя. Все еще люблю. Любовь не исчезает в одночасье. Но я не могу тебе доверять. И потому мне надо принять важное решение.

– Ты будешь решать, как со мной поступить?

– Я буду решать, как поступить с самим собой. Я не знаю, смогу ли оставаться женатым на тебе