Заря над пеплом - Роберта Каган

– Хайль Гитлер, – сказал Менгеле.

Эрнст заставил себя подняться и отсалютовать.

– Хайль Гитлер.

– Интересно, куда подевался сегодня Отто? Сочинил какую-то байку про то, что у него заболела мать… Я ему не верю, а вы? – спросил Менгеле, криво улыбаясь.

– Я ему верю. У него нет причин лгать, – ответил Эрнст.

С блеском в глазах Менгеле заметил:

– Уж не знаю, есть или нет. Тем не менее… – Он поколебался, потом продолжил: – Отто упомянул кое о чем странном, прежде чем уйти.

– Да? – ответил Эрнст, слегка раздражаясь. «Он играет в какую-то свою жестокую игру. Я это чувствую. Просто пока не знаю, в какую именно».

– Да, вообще-то он просил не рассказывать вам о нашем с ним разговоре. Но мне кажется, вам надо знать.

Теперь Эрнсту стало любопытно. «Что Отто скрывает про свою мать?»

– И что же это?

– Довольно странно, если честно. Но мне показалось интересным. Он спросил, не соглашусь ли я встретиться с вашей женой. Похоже, она хочет о чем-то со мной поговорить. Даже не представляю, что это может быть. И зачем она обратилась к Отто? Думаю, если ей хотелось со мной пообщаться, она должна была попросить через вас. Вы не в курсе, что у нее происходит? – Менгеле откинулся на спинку стула и посмотрел прямо на Эрнста.

При упоминании о Жизель Эрнст нервозно завозился на сиденье. Она ничего ему не говорила о своем желании встретиться с его начальником наедине. Сама мысль о том, что Жизель и Отто общались за его спиной, встревожила Эрнста.

– Нет, я ничего про это не знаю, – сказал он с комом в горле, глядя на Менгеле. Тон Менгеле был сочувственный, но его глаза блестели от удовольствия. «Он знает, что причиняет мне боль, и наслаждается этим», – подумал Эрнст.

– Надо бы разобраться, что Отто затеял, правда? На вашем месте я бы держал свою жену на коротком поводке. В конце концов, Отто очень привлекательный и он из тех, кому женщины сами падают в руки. Это я вам как друг говорю.

– Спасибо, – ответил Эрнст. – Я буду иметь это в виду. Но я доверяю своей жене, – солгал он. «Если бы так!»

– О да, чуть не забыл. У меня неприятная новость, – продолжал Менгеле чуть ли не с насмешкой. – Рыжий мальчишка с тифом…

– Да. – Эрнст кивнул.

– Сегодня утром он умер. Лекарство, над которым я работал, оказалось неэффективным. Но я не расстраиваюсь. У меня есть еще одно. И я планирую испытать его на другой паре близнецов, – сообщил Менгеле жизнерадостно.

У Эрнста закружилась голова, тошнота подкатила к горлу. «Мальчик мертв. По крайней мере, его страдания закончились, – подумал он. – Теперь остается надеяться, что сестры Шошаны не станут следующими. Нельзя, чтобы Менгеле понял, что мне небезразличны эти девочки, или он наверняка использует их». Эрнст ничего не сказал, опасаясь, что тон его голоса или выражение лица выдадут его страх за Блюму и Перл или испытываемое им отвращение. Вместо этого он отвернулся и посмотрел в окно.

Пепел продолжал падать. Это означало, что в крематории продолжают гореть трупы.

– Так что, если вы не заняты, я бы хотел, чтобы вы пошли со мной к близнецам. Надо сообщить живому брату, что его близнец умер, – сказал Менгеле. – Когда закончим там, можем сходить куда-нибудь пообедать и выпить по пиву. Я бы с удовольствием обсудил с вами ситуацию с Отто и вашей исключительно красивой женой. – Менгеле встал.

Эрнст тоже поднялся со стула. У него подкашивались ноги. С тяжелым сердцем он последовал за Менгеле в палату близнецов. Когда они подошли к ней, Менгеле повернулся к Эрнсту и сказал:

– Красивая жена – большая радость, но и бремя. Мужчины всегда будут пытаться наставить вам рога. И, честно говоря, с вашей внешностью вас ждут непростые времена, приятель.

Прежде чем Эрнст успел ответить, Менгеле распахнул дверь в палату близнецов. Они вошли. При их появлении все заключенные сразу затихли. Глаза Эрнста заметались в поисках Шошаны и ее сестер. Они сидели у Шошаны на койке. На короткий миг их взгляды встретились. Эрнст сразу же отвел глаза, чтобы Менгеле не заподозрил связи между ним и Шошаной.

– Подойдите сюда, все, скорее, и поздоровайтесь с дядей Менгеле. Я принес вам конфет, – воскликнул Менгеле, распахивая объятия.

Дети собрались вокруг него. Он залез в карман и вытащил пригоршню конфет, которыми стал их угощать. Дети смеялись, поглощая редко достававшиеся им сладости. Когда все конфеты были розданы и съедены, Менгеле провозгласил:

– А теперь все тихо! У меня для вас новость.

В палате повисла тишина. Эрнст видел, что Менгеле, не отрываясь, глядит на рыжеволосого близнеца.

– Боюсь, у того рыженького мальчика, который заболел, оказался тиф. Мне очень жаль сообщать вам, но он умер.

– Нет! – воскликнул близнец умершего. – Нет! Не может быть! Не может быть. С моим братом все было в порядке. Он не был болен. Это вы сделали. Вы и доктор Отто. Вы что-то ему укололи. Вы же помните! Я видел, как вы это сделали. И вот теперь он мертв. Мой брат умер.

– Мне очень жаль. Честное слово. Но укол, который мы ему сделали, не имел никакого отношения к тифу, – сказал Менгеле, улыбаясь. Это была та самая садистская улыбка, которую Эрнст уже научился различать. Он поежился, наблюдая за тем, как Менгеле наслаждается болью мальчика от потери брата. – Мы не знаем, где он заразился. Но тиф ходит по всему лагерю.

Рыжеволосый близнец бросился на койку и зарыдал.

Менгеле повернулся к Эрнсту.

– Идем. Мы здесь закончили.

Эрнст пошел за Менгеле. Выходя, он оглянулся на Шошану. Она плакала. Секунду она смотрела на него, а потом отвернулась. Эрнсту померещились в ее глазах ненависть и отвращение. Ему хотелось подойти к ней и объяснить, что он этого не хотел. Был против с самого начала. И если бы не он, Менгеле использовал бы ее сестер для эксперимента. Сейчас одна из них была бы мертва. Но он не сказал ни слова. Вместо этого он последовал за Менгеле из комнаты. Когда они вышли в коридор и дверь палаты была надежно закрыта и заперта на замок, Менгеле обратился к охраннику:

– Хайль Гитлер!

– Хайль Гитлер! – отозвался тот.

Менгеле вздохнул и покачал головой.

– Похоже, придется отправить рыжего мальчишку из палаты близнецов в газовую камеру. Исполняйте, и как можно скорее. Его брат умер. А он теперь плачет. Не хотелось бы, чтобы он расстроил остальных. Лучше избавиться от него.

– Слушаюсь, доктор Менгеле, – ответил охранник. –