Немцы после войны: Как Западной Германии удалось преодолеть нацизм - Николай Власов
Со временем американские власти стали даже поощрять общение между военнослужащими и местным населением, формируя позитивный образ своей армии и не допуская конфликтов. Для местных жителей на военных базах устраивали дни открытых дверей, создавали молодежные клубы, где юноши играли друг с другом в спортивные игры и совместно смотрели фильмы. В 1946 г. в Киссингене открылся первый германо-американский клуб, где представители двух народов могли неформально пообщаться друг с другом. Американские солдаты – прекрасно обеспеченные, веселые и беззаботные – становились ходячей рекламой американского образа жизни.
Вокруг военных баз вскоре сложилась целая «экосистема» – от немецкого обслуживающего и вспомогательного персонала до спекулянтов, выменивавших сигареты на сувениры нацистской эпохи, и девушек, готовых за ценные подарки составить компанию американскому солдату. «Субботний вечер, солдаты гуляют со своими фройляйн. Все парки заполнены этими парочками, они группами сидят на траве», – писала в своем репортаже из немецкого города корреспондент «Нью-Йорк таймс»[50].
Поведение таких девушек не осталось незамеченным и вызывало в немецком обществе широкий спектр эмоций – от зависти до осуждения. Бывали случаи, когда соотечественники даже нападали на них и отрезали волосы. У американцев за немками, искавшими их любви, вскоре закрепилось прозвище Вероника Спасибо (Veronika Dankeschön, образовано от англоязычной аббревиатуры VD – venereal disease, венерическая болезнь; военная администрация вела в то время активную информационную кампанию, предупреждая солдат об опасности венерических заболеваний, широко распространившихся в оккупационной зоне). Важно подчеркнуть, что речь шла не только о более или менее открытой проституции: за 1946–1949 гг. около 20 000 немецких девушек покинули Германию в качестве жен американских военнослужащих. В большинстве случаев, однако, в связь вступали по расчету: стать подругой американского солдата значило наконец поесть досыта. По неофициальным данным, количество детей, родившихся у немок от американских отцов, приближалось к 100 000; увы, отношение к таким детям и их матерям в западногерманском обществе часто оказывалось негативным, а участие отцов в судьбе своих отпрысков было сугубо добровольным.
Однако девушками дело не ограничивалось. Союзные – в первую очередь американские – базы стали для многих западных немцев желанным местом работы. Армия США быстро превратилась в одного из крупнейших работодателей: уже в 1945 г. она создала 168 000 рабочих мест, к 1951 г. это число выросло до четверти миллиона. Победители нуждались в обслуживающем персонале и готовы были платить весьма щедро по тогдашним немецким меркам. Более того, счастливчики, устроившиеся на американскую военную базу, получали доступ к желанным и дефицитным товарам, становясь посредниками между солдатами и черным рынком. Они бойко торговали сувенирами – часами, фотокамерами, элементами военной символики, – выменивая на них сигареты, ставшие у немецкого населения универсальной валютой. Так сколачивались целые состояния. Общение носило в основном позитивный характер, конфликты были скорее исключением.
Согласно данным опросов, в 1947 г. около четверти западных немцев были лично знакомы с американцами. И в первую очередь речь шла не о голодных девушках, а о представителях средних и высших слоев населения. Именно они чаще всего контактировали с оккупационными властями в профессиональной сфере и, более того, были заинтересованы в межкультурной коммуникации и имели возможность ее поддерживать. По мере того как взаимное недоверие рассеивалось, неформальное общение становилось все более распространенным. Завязывались деловые и дружеские контакты.
Отношение к американцам у западных немцев на первых порах было очень разным. По данным неоднократно проводившихся в 1946–1947 гг. опросов, примерно половине респондентов американские солдаты нравились, а другой половине – нет. Перелом произошел в ходе Берлинского кризиса 1948–1949 гг. – организованный США воздушный мост для снабжения Западного Берлина имел не только политическое, но и пропагандистское значение. Благодаря этому эпизоду окончательно сложился образ американского солдата как защитника и покровителя западных немцев.
Несколько хуже обстояли дела в британской зоне. Здесь тоже действовала система запретов на контакты с мирным населением, а оккупационная администрация не брезговала практиками повседневной сегрегации (отдельные кресла для англичан в парикмахерских, места в кинотеатрах и тому подобное). Учитывая также разительный контраст уровня потребления, многие немцы ощущали, что британцы искренне относятся к ним как к людям второго сорта. У французов запреты на контакты с местным населением почти не соблюдались изначально.
Одновременно полным ходом шел процесс проникновения в немецкую среду американской культуры. Нельзя сказать, что он начался только после войны. Джаз, к примеру, пользовался популярностью еще в Веймарской республике. Несмотря на все усилия нацистов, они не смогли полностью искоренить «чуждую немецким ценностям» музыку: даже во время Второй мировой войны продолжали существовать полуподпольные клубы любителей свинга. Поэтому почва для культурного вторжения была уже подготовлена, речь шла о возобновлении замершей традиции.
Во второй половине 1940-х гг. американский стиль все сильнее входил в моду: джинсы, музыка, новый дизайн повседневных вещей, на фоне которого предметы старой эпохи казались архаичными. «Наша жизнь медленно, но неуклонно окрашивалась в американские цвета», – вспоминал один из тогдашних подростков[51]. Мода на все заокеанское не слишком нравилась консервативным немцам старшего поколения; но, как и во многих других подобных ситуациях, они могли только жаловаться и сотрясать воздух требованиями «оградить нашу молодежь». Сама молодежь свой выбор уже сделала.
Все это, однако, имело скорее долгосрочные последствия. В краткосрочной перспективе «перевоспитание» оказалось поначалу не слишком успешным, несмотря на все усилия. И речь не только об очевидных неудачах вроде провала школьной реформы в американской зоне и равнодушия немцев к «политически правильному» бейсболу. Конечно, сами по себе эти неудачи весьма показательны, поскольку демонстрируют несостоятельность мифа о победителях, якобы насильно изменивших мировоззрение немцев, которые не могли оказать какое-либо сопротивление. Навязать даже беспомощному обществу то, что оно категорически не хотело принимать, оказалось на поверку невозможным. Немцы не были ни маленькими детьми, ни чистым листом, на котором можно писать что угодно.
Речь в данном случае идет о том, что большинство западных немцев в первые послевоенные годы волновали куда более насущные вопросы, чем сравнительные преимущества политических систем и особенности американской культуры. «Перевоспитание» могло увенчаться успехом только в том случае, если бы были обеспечены базовые потребности людей. А с этим возникли большие проблемы. Осенью 1946 г. западные оккупационные зоны посетили два известных журналиста: швед Стиг Дагерман и британец Виктор Голланч. Их репортажи привлекли большое внимание и были несколько месяцев спустя опубликованы в книжном формате. Дагерман и Голланч независимо друг от друга пришли к одному и тому же выводу: если
