Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская
(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 67, № 196)
Покойник приходит за своей вещью, взятой с его могилы[64]
В одной деревне собрались девчата на гулянье, так послали одну девушку, чтобы она принесла песок, чтобы посыпать [пол] в хате. Она, не подумав, пошла на старое кладбище и, как раз набирая песку, дотронулась до покойника. И как дотронулась, так [его] сорочка и прилипла к ее ладони. Она без памяти убежала. Прибежала в хату и давай отдирать сорочку от тела, вдруг приходит покойник под окно и говорит: «Девка, девка, отдай мою сорочку!» Так ему ее отец выносил, мать, брат, но он ни от кого брать не хочет. Что тут делать? Идет она к ксендзу, говорит: так и так. Так ксендз говорит: «Возьми мялкой накрой голову и вынеси». Она так и сделала. Выносит, а ей как двинет по голове, аж мялка рассыпалась. «Счастье твое, — говорит он, — иначе твоя голова вот так бы рассыпалась!»
(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 60, № 178)
Человек ночует в церкви с мертвецами
Старая церковь в окружении могил. Фотография И. Сербова, 1914 г.
Vilnius University Library Digital Collections
В деревне жила ведьма, баба. Как померла она, так ее похоронили в церкви. Она, умерев, не давала покоя, каждый день делала убытки в церкви: иконы побьет, свечи погрызет, сколько ни ставили сторожей, всех поест и косточки не оставит. Беда с бабой-ведьмой. Они стали докладывать начальству. Начальство поставило караулить солдат, а ведьма и тех поела. Стали тогда искать смельчака, чтобы тот переночевал в церкви. Ну и нашли в шинке сапожника-пьяницу, он всем мужикам надоел пьяный, вот они и стали его уговаривать идти ночью дежурить в церковь. «А что, — говорит, — можно, только дайте мне на ночь кувшин водки и кувшин маку, плетеную веревку, и крест, и петуха. Ну, ему, известно, все это дали. Он вбил кольцо в купол, привязал веревку, взял с собой свои кувшины и пошел. Подняли его под купол. Он поставил перед собой водку: выпьет ее и поет. Среди ночи приходит ведьма и давай своим порядком: «Ага, кто тут есть?» — «Сапожник-пьяница!» — «А, сейчас и косточки не оставлю!» А сапожник не испугался, поет да частенько водку пьет. Ведьма закричала: «Старые и малые, ко мне на подмогу!» Тут мертвецы идут, гробы свои несут и надгробия. Ведьма велела им ставить гробы и надгробия один на один и полезла по ним вверх. Только хотела взять сапожника, а он сыплет мак. Так все и завалилось, и ведьма свалилась. «Погоди ж, — говорит. — Ставьте снова!» И полезла. Только хотела взять сапожника, а он ей по лбу крестом, она и свалилась. «Погоди ж ты, пьяница дурной! Ребята, снова начинайте складывать!» Полезла ведьма снова за ним, а он петуха толкнул. Петух: кукареку! Ведьма упала и забилась, а мертвецы померли. Один сапожник остался жив, сидит под куполом, поет да водку пьет. Пришли люди, церковь открыли, а там полна церковь мертвецов и ведьма лежит неживая. Тогда люди сняли сапожника, похоронили всех мертвецов, ведьму пробили осиновым колом и спалили на осиновых дровах. После этого все в церкви стало мирно, а сапожник за это ничего не взял.
(Быховский у. Могилевской губ., Романов, 1891/4, с. 124)
Чтобы прекратить хождение покойника, его надо ударить тележной осью
К одному молодому хозяину приходил отец с того света, но никакого зла не делал, а только посидит, поговорит, поговорит, да и перед первыми петухами идет себе на кладбище. Сын думал, что как справят поминки, да поставят крест на отцовой могиле, то и эти хождения прекратятся, так нет же: день, два его нет, а на третий день так навестит. Соседи об этом узнали, да и говорят: «Ты ему не верь, он зла не делает, потому что еще пора не пришла, то к чему-нибудь прицепится и всех вас передушит. Да, кроме того, не годится, чтобы мертвец беспрестанно сновал по хозяйству. Возьми сломанную ось да, как придет, «угости» его хорошенько по лбу раза три, то и перестанет ходить». — «Как же я родного отца по лбу?» — «Отца не отца, а если мертвец, то не нужно, чтобы ходил по этому свету, потому что не от Бога [ходит], а от черта. Кроме того, смотри: твой отец, говорят, был немного знахарем, а кто ж его знает, не знался ли он с нечистой силой?» Он немного подумал да и согласился показать отцу дорогу на тот свет. Принес ось, поставил за столом там, где две лавки сходятся, да сам сел так, чтобы было сподручней схватить ось, когда нужно будет. Вскоре подошел мертвец, сел да, может быть, почувствовал что-то недоброе, потому что, не говоря долго, встал, протянул сыну правую руку и говорит: «Ну, бывай здоров, сынок, пора уже мне… Э! Ты, мой сынок, — говорит, видя, что сын протягивает левую, а правую руку прячет за спину, — стал, значит, жить с людьми не по правде, поскольку прячешь правую руку». — «На тебе, — врезав отцу в лоб дубовой осью, — и правую!» Так в один миг мертвец исчез, как будто в воду канул, и перестал ходить.
(Речицкий у. Могилевской губ., Pietkiewicz, 1938, s. 184)
У придорожного креста. Рисунок К. Пилати, XIX в.
Museum in Nieborów and Arkadia
Чтобы покойник не ходил, его хоронят с отрезанной головой
Был Дрыгил в Нивках, так он сколько раз после смерти приходил домой, ходит по дому, ворочает все, аж покуда не подметили, что это он. Тогда пришли односельчане на кладбище, выкопали его, отсекли голову, положили между ног ему, а могилу снова закопали, так с тех пор он
